Но не успел он насладиться прочтением тех около-иллюстрационных строк, как вдруг не понял, что это за буквы и слова? Набор неизвестных символов заменил несколько строк подле животворного рисунка. Редкие символы появлялись спонтанно, после каждого моргания его глаз, они то исчезали, то менялись местами.
Сердце забилось. Начался тремор. Глухой женский голос доносился извне: «Жюль. Жюль…»
Алена положила голову щекой на согнутое вверх колено парня.
Руки неподконтрольно захлопнули пособие.
— Что ты тут делаешь?! — испуганно спросил он.
— Ты о чем? — робко усмехнулась она.
Юноша резко привстал.
— Что ты тут делаешь я спросил, откуда ты здесь взялась?! — заорал во все горло что было мочи.
Девушка отдернулась назад, у нее на лице появился испуг, а из глаз потекли слезы. И с дрожью в голосе начала говорить: «Ты идиот? Что случилось? Ты ведь сам привел меня сюда…»
Жюль отвел взгляд. В голову начали возвращаться воспоминания об этом вечере. Все что было, кроме книги.
Он вспомнил все: мытье в летнем душе, прогулку с Аленой, их первый поцелуй… и это было действительно так.
Окна наполнились темнотой, уже наступила ночь.
Юноша быстро положил книгу на тумбу у койки, и принял девушку в крепкие объятия.
— Извини меня пожалуйста, я сам не понимаю, что на меня нашло, — шептал он ей на ухо, подкрепив слова поцелуем в щеку, по которой текли слезы. И едва ли он позволил себе убрать губы, как легкой ладонью Алена коснулась его щеки. Поцеловала так страстно, что стоило и забыть обо всем, постепенно переходя на ласки к шее.
— Стой, подожди, — улыбался он, — Я должен тебе это показать.
Юноша развернулся, но книги, положенной на тумбу, на месте не оказалось.
— Чего ты так испугался? — заметила она.
Нервно Жюль стал осматривать под койкой и в шкафчиках. Метался по комнате от полочки к полочке. И только: «Где же она?», и просто: «Где?», проговаривал, пару раз поругиваясь: «Да где же она!?»
— Слушай, может я тебя провожу? — держался он за затылок, вроде как почесывая, — Поздно уже.
— Да, ты прав. Так будет лучше.
Оставшись наедине с собой, парень быстро возобновил поиски. Эта вещь отныне манила. Он без нее тяготел.
И к удивлению, лишь в стопке с дюжиной любимых книг, он нашел желанное пособие. Но было оно на месте другого произведения, которое в свою очередь — бесследно исчезло. Это уже не имело значения, ведь он мог продолжить читать то желанное, единственное, безумное…
Этот приятный текст будоражил его воображение. Символы по границам страниц уже его не пугали — как-то быстро привык.
Так, за чтением пособия проходили дни. Другая книга, будь она перечитана вдоль и поперек, возвращалась в его руки не так быстро, как эта, ведь читал юноша все это время только ее. И каждый раз когда он откладывал пособие, она исчезала, а после, появлялась на месте следующей любимой книги, которые все совсем скоро — исчезли. А эта «сомовщи́на», стала заменять собой те произведения, которые особняком стояли вдоль стены большими блоками — что мебель. От чего, из раза в раз, поиски становились все тяжелее.
Однажды, у него в гостях снова была Алена. Она лезла, целовала, всячески проявляла любовь. Жюль, казалось, был взаимен. Нечем не отличался от своего обычного состояния. Но стоило лишь промелькнуть мысли о пособии, как юноша снова взял его в руки, и жадно начал читать, подергиваясь как псих, дыша как бешенный зверь.
— Да что с тобой такое? — недовольно возразила девушка, — отдай сюда! — выдернула она из рук парня книгу, и заметив его ненормальный взгляд, встала с койки и начала потихоньку отходить в угол, держа книгу позади себя.
— От… отдай, — заикаясь, тихонько проговаривал он, и подходил все ближе, вытянув руку с растопыренными пальцами вперед.
Девушка испуганно, как бы дергаясь, помотала головой.
Жюль рассвирепел. Схватил вытянутой рукой латунный канделябр и кинулся на нее. И стал им бить. Наносил удар за ударом. Покуда не выбился из сил.
Бросил окровавленный подсвечник, и будучи сам весь в крови, кинулся на поиски пособия. Разрывая блоки книг, Жюль не так уж и быстро отыскал свою "сомовщи́ну».
Парень начал грызть глазами текст. Читал как ни в чем не бывало. Трясся — как безумец.
Иллюстрации, как и сама обложка к этому прочтению не казались рисунками. Точнее Жюль так не считал. Он видел рыб, как и сома на обложке — и они были живые. Плыли по тексту, который скорее напоминал — древние иероглифы. Не все конечно, но их становилось от раза к разу все больше — относительно реальных букв. Сначала они были ему не понятны. Ясность приходила со временем. Эти символы заполонили всю поверхность страниц. В них парень мог разглядеть знания мира — сущность всех законов мироздания.
Книга от символов была черна, они перемещались по страницам подобно ряби на воде. Пока юноша держал ее открытой, ему казалось, что вокруг по воздуху плыл огромный, длинный, мрачный сом. А страницы уже теряли былой смысл. Вместо них в обложке перемещалась черная субстанция, словно бурлящий гудрон. Наблюдая за которой, Жюль узнавал то, что другим знать, как он думал — не дано.
