То, что было построено здесь, впечатляло — подвиг инженерного гения, расширившего пределы возможностей человеческой мысли. В нормальных условиях — то есть в условиях, к которым все привыкли дома, — дождь лил над большими пространствами и собирался в огромных резервуарах или наполнял реки, которые пересекали местность, набирая скорость. В другом случае субстанция, которую человек, оказавшийся под дождем, воспринимает как отдельные капли, падающие с неба, трансформировалась со временем с помощью объема и динамики в огромную силу, равную ста тысячам двигателей. Но эти принципы оказались неприменимы на Оазисе. Дождевые капли появлялись, падали на пористый как губка грунт и исчезали. Если вам случится оказаться под дождем, подставив чашку, она наполнится, или можно утолить жажду еще проще, постояв под дождем с запрокинутой головой и открытым ртом, но когда он закончится — все закончится до следующего ливня.
Гигантская сдвоенная структура Большого Лифчика снимает эти ограничения. Одна часть сконструирована для засасывания дождя с неба, она собирает диффузные капли в циклонный водоворот, затягивая конденсированную воду в гигантскую центрифугу. Но это только половина проекта, дерзкого в своей изобретательности. Разумеется, чтобы запустить эту центрифугу, требуется колоссальное количество электрической энергии, намного больше мощности солнечных панелей СШИК. Так что сжатая вода не только запускается в резервуар, сначала она отправляется работать в гигантский бойлер, где мощная струя пара вращает турбины.
Каждая из двух конструкций питает другую: энергия улавливает воду, вода генерирует энергию. Разумеется, это не вечный двигатель — две сотни солнечных панелей, расположенные в кустарнике вокруг установки, продолжали улавливать сияние лучей, — однако умопомрачительно эффективный. О, если бы хоть несколько таких Больших Лифчиков установить в разоренных и голодных Анголе и Судане! Они бы совершили разительные перемены в этих странах!
Разумеется, СШИК, который только что добился технического чуда и доказал, что это возможно осуществить, должен будет вести переговоры о лицензировании проекта. Надо будет поинтересоваться у кого-нибудь насчет этого.
Но не теперь, конечно.
— И в заключение… — сказала Хейз, — один практический вопрос. Мы осознаем тот факт, что официальное название сооружения — центрифужно-силовая установка — не слишком приживается. Мы также осознаем, что существует общеупотребительное прозвище, но нам не хотелось бы его слышать. Кому-то оно кажется забавным, но я считаю, что мы должны оказать должное уважение Северину, а он трудился не покладая рук над этим проектом вместе со всеми нами, и дать объекту то имя, с которым мы будем жить дальше. Итак, помня тот факт, что люди предпочитают короткие и броские названия, это непросто. Официально мы сегодня празднуем здесь открытие центрифужно-силовой установки. Неофициально мы предлагаем вам называть ее… «Мать».
— Потому что это одна сплошная едрена мать! — выкрикнул кто-то.
— Потому что необходимость — мать изобретательности, — терпеливо пояснила Хейз.
На этом вступительная речь худо-бедно закруглилась. Остальная часть визита была, или притворялась, экскурсией по установке, демонстрирующей, как принципы, установленные на масштабной модели, внедряются на практике в натуральную величину. Впрочем, так много важных деталей и механизмов установки оказались спрятанными под бетон или погруженными в воду или достижимыми только с помощью головокружительно высоких металлических лестниц, что и смотреть особенно нечего было.
И только на обратном пути маленькой колонны на базу СШИК Питер наконец ощутил прилив вдохновения, которого не было во время всей речи Хейз. Зажатый между двумя незнакомцами на заднем сиденье запотевшего автомобиля, он почувствовал, как мир слегка потемнел за окном. Он оглянулся и протер рукавом заднее стекло. Громадина установки уже отступала вдаль, слегка мерцая в дымке выхлопного газа, выпущенного джипом. Но зато теперь более явственно были видны солнечные панели — гелиостаты, — расставленные широким полукругом среди ландшафта, неподалеку от «Матери». Каждая из них предназначалась для того, чтобы улавливать солнечный свет и перенаправлять его прямо на силовую станцию. Но по стечению обстоятельств солнце было частично скрыто пролетающими облаками. Гелиостаты вертелись на своих постаментах, пристраивая под нужный угол свои зеркальные поверхности, перестраивались, искали, снова перестраивались. Они были лишь квадратами из стали и стекла, нисколько не похожими на людей, но Питер был тронут их неодушевленной растерянностью. Как все существа во вселенной, они ждали только одного — неуловимого света, который даровал им цель.
