Питер закачался на стуле, переполненный адреналином, но одновременно усталый. Он уже не был уверен, что может или должен читать остальные восемь писем Беатрис, не ответив хотя бы на одно. Он чувствовал, что это жестоко, неправильно до извращенности — оставлять их без ответа. Как если бы Би звала на помощь снова и снова, а он оставался безучастным.
Дорогая Би, —
Сегодня я проводил похороны, умер Арт Северин. Я не знал, что он страдает диабетом. Он умер внезапно, когда я жил в поселении. Мне пришлось дать обзор его жизни, для этого у меня было всего три часа на подготовку. Я сделал все, что мог. Кажется, всем понравилось.
Люблю,
Он уставился на слова, понимая, что этого мало. Детали, нужны детали. Женщина по имени Манили призналась ему, что не думала о христианстве с детства, но сегодня она ощутила присутствие Бога. Питер засомневался, стоит ли писать об этом Би. Сердце его билось необычно. Он сохранил письмо как черновик и открыл следующую капсулу.
Дорогой Питер,
ты сидишь? Надеюсь, что сидишь.
Милый, я беременна. Понимаю, что ты думаешь — это невозможно. Но я перестала принимать таблетки за месяц до того, как ты уехал. Пожалуйста, не сердись. Я помню, что мы решили подождать несколько лет. Но пойми, ради бога, я боялась, что ты никогда не вернешься. Я боялась, что будет взрыв при взлете и твоя миссия закончится, не начавшись. Или ты исчезнешь по пути, просто исчезнешь в космосе, и я никогда не узнаю, во что ты превратился. Так что чем ближе становился отлет, тем больше мне хотелось, чтобы хоть какая-то часть тебя осталась со мной, не важно какая.
Я молилась и молилась об этом, но казалось, никакого ответа не было. В конце концов я оставила Господу решать, смогу ли я плодоносить так скоро после того, как брошу предохраняться. Конечно, это все еще был мой выбор. Я не могу этого отрицать. Как бы я желала, чтобы решение было взаимным. Может, таким оно и было бы. Если бы мы обсудили его вместе, ты бы сказал, что именно это и хотел предложить. Но я боялась, что ты скажешь «нет». Ты сказал бы «нет»? Просто честно скажи, не обманывай меня.
Что бы ты ни чувствовал, я надеюсь, ты чувствуешь, что тебе небезразлична моя гордость и трепет при мысли, что я ношу твоего ребенка. Нашего ребенка. Когда ты вернешься, будет двадцать шесть недель, и он будет уже большой. Это если не случится выкидыш. Надеюсь, что не случится. Это не будет конец света, и мы сможем попробовать еще раз, но это будет уже другой ребенок. Тот, что я ношу, прекрасен — уже! Ты знаешь, что я думала, когда ты любил меня на пути в аэропорт? Я думала, я готова, и это именно тот момент, это самый подходящий момент, все, что надо сейчас, — одно маленькое семя. И могу поспорить, тогда это и случилось. Оглядываясь назад, почти определенно вижу, тогда это и произошло.
