[19] Они поведали нам еще о многих чудесах, но пересказывать все получится слишком долго. [20] Мы же долгое время смиренно настаивали на том, чтобы они послушали Слово Божье. [21] А когда они отказались, опасаясь, что мы сможем их перехитрить, ибо по той простоте, с которой мы обращались с Писанием, они сочли нас за людей образованных, то сказали следующее: «Если мы выслушаем вас, то вы обратите нас в свою ересь». [22] Ночью же произошло такое землетрясение, что мы опасались не только за сам монастырь, но даже за скалы и горы в округе. [23] После этого они смиренно собрались выслушать нашу проповедь. [24] И когда проведали, что мы собираемся опровергать их заблуждения, то пришли к выводу: дескать, несложно им будет одержать верх над нами в публичном диспуте. [25] И вот, договорившись о диспуте, они выказали себя самыми настоящими врагами истины. [26] Ибо, вооружившись множеством разных книг (диспут-то должен был проходить устно. — Примеч. пер.), выставили впереди всех одного епископа, который у них считался весьма образованным человеком и мастером спора. [27] Затем, собравшись ночью в самой большой трапезной при свете свечей, они стали расспрашивать нас и в первую очередь задали следующий вопрос: с какой целью мы прибыли к ним? [28] Мы же ответили, что прибыли, желая приветствовать их, и добавили к этому слова о совершенстве их трудов, а именно строгого и долгого поста, великого воздержания, продолжительных и искренних молитв, и мы можем присягнуть им на Крови Распятия, которую они весьма почитают, что при всех своих подвижнических подвигах они могут по причине своего нечестивого исповедания сойти в ад, а не возвыситься во Христе. [29] Ведь, признавая Его истинным Богом и истинным человеком, утверждают, что Он обладает только одной природой, одним волеизъявлением и одним источником своих деяний. [30] И, спокойно выслушав наши аргументы и рассуждения против сего, они весьма смутились; и Святой Дух освободил их от груза речей и словопрений, так что их молчание привело в замешательство всех, и даже нас самих. [31] И тот, кто был назначен для спора, очнулся прежде всех. [32] Ведь сотоварищи стали с шумом наседать на него: почему, дескать, он не отвечает. И тогда он сказал по-халдейски: «Братья, утверждаю вам, что на это нам просто нечего ответить». [33] И тогда встал один из них — человек старый и пользующийся уважением, чью святость они почитали в первую очередь, и в присутствии всех сквозь слезы произнес громким голосом: «Братья, возглашаю вам, что этот праведный муж, прибывший к нам, как он сам утверждает, из западных стран и проповедующий среди нас Слово Божье, есть не человек, но посланный к нам Богом ангел, дабы мы не погрязли в грехах наших, или один из апостолов, бывший учеником Христа». [34] И, обратившись к брату-проповеднику, который был выставлен держать речь, он сказал: «Все, что вы скажете, — все это будет воспринято нами из уст твоих точно так же, как если бы на твоем месте стоял один из апостолов». [35] И некоторые из их предводителей приняли эти слова милостиво и пообещали нам, что исповедание, которое мы им изложили, будут хранить в целости и полноте вплоть до самой смерти. [36] Однако тут же некоторые из монахов, а именно люди с пылким и неразумным сердцем, подняли большой шум и повскакали с мест. [37] И среди них поднялись такой гвалт и такая перебранка, что мы не на шутку перепугались, как бы они не перебили друг друга. [38] И когда доводы, а также ученые трактаты уже помочь не могли, они просто заявили, что весьма неразумно и нечестиво изменять вероисповедание, хранимое в течение восьмисот лет их отцами и дедами, только из-за того, что какой-то муж с Запада логическими и разумными аргументами сумел привлечь их на свою сторону. [39] И в течение нескольких дней, когда среди них все более возрастало число истинно верующих, ибо многие из них обратились к истинному исповеданию, точно так же возрастала и злость неверующих, а посему верующие умоляли нас поскорее покинуть монастырь, чтобы противоположная сторона не покусилась разорвать нас на части.
