– Ничего не надо сказать девушке, – подмигнула Эвридика ребенку, а ребенок ей подмигнул. Мама в это время спрятала жвачку к себе в карман: сама она, что ли, ее сжует?
– До свиданья, – Эвридика щедро улыбнулась обоим, быстро подошла к стойке, облокотилась на нее. Александр взглянул исподлобья. – Вы не огорчайтесь, что так по-дурацки получилось: на самом деле я немножко лучше, чем кажусь. – И пошла к выходу. Обернулась: Александр улыбался во все лицо и махал рукой – дескать, еще приходите, всегда приходите… Дитя дитем. Надо было и ему жвачку, да больше нет. Привет, Александр, который-абсолютно-не-интересует-меня! Пока.
Статский – вот кто интересует меня. Эвридика шла по улице и опять думала о Статском; опять – это потому, что она о Статском теперь уже часто думала. Очень хороший Статский: никакой. Замечательно, когда никакой – просто нормальный, милый, грустный немножко. На факультете его не видно… может, он вообще с другого факультета. Нет, вряд ли с другого: он гуманитарный очень. В свитерке каком-то смешном, волосы в разные стороны, шарф длиннющий. Плохо, что я ни с кем никогда не знакомлюсь, – она усмехнулась: вот с «Александром» только бес попутал! – а то был бы круг какой-нибудь общий… Послушай-а-ты-Статского-не-знаешь? – Статского?-конечно-знаю-он-сегодня-ко-мне-придет-ты-ведь-тоже-обещала? – Обещала-приду-обязательно! Так ведь и бывает у нормальных людей. Но для этого надо как минимум считаться нормальным человеком. Каковым я не считаюсь. И поделом мне. А вообще-то со Статским лучше не знакомиться. Эвридика опять усмехнулась: иметь-и-потерять или ждать-и-не-дождаться… Женитьба Бальзаминова. Не надо знакомиться со Статским: пусть так и остается – молодой человек из «Грустного вальса», и все. Романтический, извините за выражение, образ.
Она опять оказалась около университета: глупо как… Попробовать еще раз позвонить? Достала две копейки, набрала номер, состоящий почти из одних восьмерок.
– Да-а. (– Значит вернулся? Ну, что ж…)
– Здравствуйте. С Вами г-г-говорит Эвридика.
– Я понял. Добрый день, чем могу служить?
– Служить?.. Ну да. Я д-д-должна… я д-должна п-п-попросить Вас…
– Не нервничайте, Эвридика, что Вы?
– Я, видите ли, д-думала – много. Я ходила по улицам и д-думала обо всем. Я твердо решила, я т-т-т… т… т-т-т…
– Твердо решила, Вы хотите сказать. Послушайте, Эвридика, давайте Вы сначала успокоитесь, а потом позвоните…
– Я с-спокойна, к-как к-каменный столб. Я твердо решила просить Вас об одном одолжении. П-пожалуйста, убейте меня уже.
– Вы с ума сошли! Эвридика. Я не хочу продолжать этого разговора!
– П-п… п-о… подождите, я… я ведь знаю, что Вы м-можете убить, что в н-некотором смысле это даже Ваша профессия. В-вп-впрочем, мое д-дело сторона – я не берусь с-судить и не за этим звоню. Мне надоело все – мое имя, мое заикание, моя скрипка, моя шаль с японскими цветами!
Некоторое время абонент молчал.
– У Вас истерика – и Вы… Вы уже не первый раз звоните в таком состоянии, Эвридика. Скоро я, кажется, начну сожалеть о том, что поставил Вас в известность о некоторых вещах…
– И т-т-тогда, – охотно подхватила Эвридика, – т-тогда же Вы все равно меня убьете… ведь рано или поздно Вы д-должны меня убить, я же п-п-понимаю, не д-дурочка совсем… И, к-кроме т-т-того, Вы д-действительно п-поступили опрометчиво, к-когда рассказали мне, Вы вообще зря это сделали: я н-не гожусь для Вас, я все Вам испорчу.
– Когда бы Вы хотели, чтобы я выполнил Вашу просьбу? – абонент казался заинтересованным.
– С-сейчас, н-немедленно. Или нет, лучше к вечеру. Хотя…
– У меня такое чувство, что по-настоящему Вы не решили еще ничего.
– Господи, да что Вы обо мне знаете!.. Я же н-не т-т-такая совсем, к-как Вы себе напридумывали, – я ведь живой ч-человек, и у меня д-д-должна быть к-какая-то история, и в конце-то концов я имею п-право на собственную жизнь. Тем более, что Вы в-взяли меня, т-так сказать, уже в готовом виде, а распоряжаетесь мной, к-к-как Вам угодно, словно я всегда Вам п-принадлежала… И вспоминаете обо мне т-только т-тогда, к-когда я Вам нужна, – не чаще. Н-надо что-то менять: или отпустите меня на все ч-четыре стороны… но Вы этого н-не сделаете!.. или к-как я Вам п-п-предлагаю – д-другим п-путем освободите меня от всего.
– Вы слишком устали, Эвридика. Это я виноват: я взвалил Вам на плечи… ну ладно, неважно. Хотите в Крым? Или нет – в Сицилию, а еще лучше – на Корсику? Я дам Вам все – друзей, денег, я оставлю Вас в покое, хотите?
– Н-нет.
– А как же Статский?
Статский?
И уже через несколько секунд Эвридика смеялась неприятно и хрипло:
– Дура я, к-какая дура!.. Я ведь, г-грешным д-де-лом, решила, что Статский – это извне, что он не имеет отношения к нашим п-проблемам. – Смех сбивался на плач – и некоторое время они боролись в трубке, смех и плач, а потом наступила тишина.
