— В чей-то большой дом, настоящий особняк, а еще поговаривали, будто там будут серьезные наркотики. Мы с Джейни решили, что обязательно должны туда попасть. Для нас подобные вечеринки были как полет на другую планету. Джейни могла часами говорить о богатых парнях, мечтала найти типа, который снабжал бы ее наркотиками. Как я уже говорила, она любила фантазировать. На самом деле мы были настоящими неудачницами — ни денег, ни машины.
Поэтому мы поступили так, как делали всегда: попросили нас подвезти. У нас даже не было точного адреса, но мы решили, что разберемся на месте. Я зашла за Джейни в пятницу днем, и мы почти все время провели на Голливудском бульваре — играли в автоматах, воровали косметику, выпрашивали мелочь, но собрать удалось совсем немного. После наступления темноты вернулись на Сансет, где легче всего остановить машину, но на первом же углу нас едва не избили проститутки, и нам пришлось топать на запад — между Ла-Бриа и Фэрфаксом, где расположены магазины по продаже музыкальных инструментов. Я хорошо это запомнила, поскольку мы разглядывали гитары в витринах, дожидаясь, пока нас кто-нибудь подвезет. Мы рассуждали, как было бы здорово создать женский ансамбль и разбогатеть. То, что Бог не наградил нас талантом, значения не имело. Так прошло не меньше часа. Наконец возле нас остановилась машина.
— В какое время? — спросил Майло.
— Между девятью и десятью.
— И кто согласился вас подвезти?
— Студент колледжа — ужасный зануда, который заявил, что ему нужно в Калифорнийский технологический институт, но сначала он должен заехать в университет, потому что у него там свидание с девушкой, и он может нас подвезти. Ему пришлось долго с нами объясняться, поскольку мы никогда не были на западе от Ла-Сьенега, разве что ездили на автобусе на пляж. Ну, я еще навещала отца на военно-морской базе в Пойнт-Мугу.
Однако зануда оказался симпатичным парнем. Вероятно, он был очень стеснительным — остановился, повинуясь импульсу, а потом пожалел. Мы сразу же принялись его изводить — переключили радиоприемник на другую станцию, увеличили громкость на максимум, дразнили его — короче, флиртовали. Предлагали пойти с нами на вечеринку и отменить свое дурацкое свидание с какой-то скучной девицей из колледжа. Мы вели себя несносно. Он смущался, а мы все больше распалялись. Кроме того, мы рассчитывали, что он проведет нас на вечеринку, поскольку до сих пор не знали, где она будет проходить.
Мы продолжали к нему приставать, но он отказался и заявил, что ему нравится его девушка. Я помню, что Джейни совсем сорвалась с катушек и стала всячески ее поносить, среди прочего она сказала что-то вроде «Она холоднее льда. Я могу тебе дать то, о чем она даже и не слышала».
Этого говорить не следовало. Парень остановил машину на углу Стоун-Кэньон и Сансет и приказал нам выметаться. Я распахнула дверцу, а Джейни принялась настаивать, чтобы он отвез нас до места, но он только рассердился еще сильнее. У Джейни был настоящий талант выводить людей из себя. Зануда начал кричать, и все кончилось тем, что он вышвырнул Джейни из машины и уехал.
— Угол Стоун-Кэньон и Сансет. Рядом с особняком, где проходила вечеринка, — заметил Майло.
— Но мы этого не знали. Мы совсем не ориентировались в том районе. К тому же успели крепко надраться. Еще на бульваре нам удалось стянуть бутылку вина, которую мы и выпили на двоих. Я ненавидела такое вино — оно напоминало мне смесь персиков с сиропом от кашля, но Джейни его обожала. Она говорила, что его очень любила Дженис Джоплин. Джейни с ума сходила от песен Джоплин, поскольку считала, что ее мать увлекалась этой певицей, когда была хиппи, и назвала Джейни в ее честь.
— Еще одна из фантазий Джейни, — заметил я. Уотерс кивнула:
— Она без них не могла. Мать бросила Джейни — сбежала с черным, когда ей было пять или шесть лет, и Джейни никогда ее больше не видела. Быть может, именно из-за этого она так ненавидела черных.
— И что вы стали делать, когда вас выставили из машины? — спросил Майло.
— Пошли по Стоун-Кэньон и очень быстро заблудились. Там не было ни тротуаров, ни фонарей. Да и прохожие не попадались. Роскошные особняки, ни одного человека на улицах — стояла такая непривычная тишина. Нам стало жутко. Однако мы считали, что это настоящее приключение. Один раз мы увидели полицейскую машину, но успели спрятаться за деревьями.
Она нахмурилась:
— Полнейший идиотизм. Какое счастье, что мои мальчики меня не слышат.
— Как вам удалось отыскать дом, где была вечеринка?
— Некоторое время мы ходили кругами, пока не вышли обратно на Сансет. Здесь нас подобрала вторая машина. «Кадиллак», который сворачивал на Стоун-Кэньон. Водитель оказался черным, и я не сомневалась, что Джейни не сядет в машину — с ее отвращением к «нигерам» иначе и быть не могло. Но когда он опустил стекло, одарил нас широкой улыбкой и спросил: «Ну что, девочки, хотите на вечеринку?», Джейни первая распахнула дверцу.
— Вы запомнили водителя?
