Ответил Забара: “Кровь в рыбе холодная, и если не выпустить ее перед тем, как рыбное блюдо готовить, она проникнет в кровеносные сосуды наши, и охладит органы, и приведет к малокровию, и еще много всякого ущерба причинит”.
** Спросил Эйнан: “В чем заключаются причины сна, падучей болезни и паралича, называемого апоплексией?”
Ответил Забара: “Причины сна и падучей болезни гнездятся в глубине мозга, а паралич, апоплексия то есть, происходит оттого, что половина мозга впадает в спячку”.
Получив обстоятельные ответы, насытив безжалостное любопытство и не имея более воображения для новых вопросов, Эйнан отпустил Забару на покой. Утомленный сытным ужином и возбужденный беседой, гость долго ворочался в постели. Лишь под утро заснул сердяга, ох намаялся, бедолага!
10. Охоч, да не горазд
В давние времена жил себе в городе Барселоне иудей Иосиф ибн Забара, и славен он был среди горожан искусством врачевания. Как-то явился к нему гость по имени Эйнан, и сказался собратом по лекарскому делу, и подольстился, и убедил отправиться вдвоем на поиски новой и заслуженной славы. Известно миру: лесть любят все, а мы любим тех, кто восхищается нами. И хоть уступил Иосиф с опаской, и колеблясь, но тяготы путей-дорог сдружили искателей почестей.
Вот наши пилигримы добрели до родины Эйнана, и последний не явил радушия и хлебосольства, и сомнения вернулись в душу Забары, и он вознамерился испытать вежество и правдивость друга.
Накануне Эйнан обрушил на голову барселонца камнепад вопросов и не отпускал на покой утомленного гостя, покуда не насытил свое любопытство. Следующей ночью Иосиф задумал отплатить хозяину той же монетой, а заодно и узнать, чем полнится вместилище, наружу коего Эйнан шапкой украшает.
– Будет спать! – возопил Забара, растолкавши среди ночи Эйнана, – сегодня твой черед являть ученость.
– Я готов! Вопрошай и уловляй перлы из уст моих! – воскликнул Эйнан.
– В какой премудрости испытать тебя?
– Сам выбирай. Половиною любой из всех владею!
– Для начала ответь кое-что из бытия тел небесных. Почему с дневным светилом затмение случается в конце месяца, а с ночным – в середине?
– Не знаю.
– Почему свет луны прибывает от начала месяца до середины, а от середины до конца – убывает?
– Не знаю.
– Спрошу теперь из науки, называемой греками геометрией. Линию мы в голове воображаем, а рукой потрогать не можем. Что же эта за удивительная вещь, на которой учение о мерах зиждется?
– Не знаю.
– Представь в уме часть круга длиною в четыре локтя и высотою в одну пядь, и скажи, как узнать длину кривой линии, соединяющей концы сей фигуры, и как исчислить поверхность, ею накрываемой?
– Не знаю.
– Проверим, что ведаешь ты о нашей речи. Каким буквам сообразны звуки горловые, а каким – произносимые губами и языком?
– Не знаю.
– Есть ли буквы, что звучат различно, зависимо от слова?
– Не знаю.
– Испытаем твое соображенье в логике. Вода точила камень и знак оставила на нем, и как найдешь его средь прочих множества камней?
– Не знаю.
– Интересно, кумекаешь ли в арифметике. Что больше: одна треть, две шестых иль три девятых?
– Не знаю.
– Сейчас увидим, смыслишь ли в составлении календаря. Скажи, дружище, что говорили наши мудрецы, мир праху их, о прибавлении дня к месяцу, и какой месяц следует увеличить, и зависит ли сие от времени захода солнца, и еще скажи…
– Довольно! Умничаешь шибко! Выражения твои нечеловеческие и потому невнятные и непонятные, и нет их в книгах, и ты сам их выдумал! – взорвался Эйнан.
– Отговорки! Я спрашивал тебя из книг, и понимающий поймет. Ты давеча похвалялся, что одолел половину всякой премудрости, а на деле ни половину, ни половину половины, ни половину половины половины, и так далее, не знаешь! Способный на большие дела не бахвалится, а истинно благородный не кичится, – констатировал Забара.
– Всякий, кто сказал “не знаю”, уже поэтому мудрец наполовину! – парировал Эйнан.
– По правилу сему ты мудрец бесспорный!
– Мне открылись две глубочайшие тайны, – заявил Эйнан.
– Какие же?
– Первая: молчанье – золото. Вторая: развязанный язык – худшее из зол.
– Твои ответы в духе этих тайн и тайны стерегут, – заметил Забара.
– Признаюсь, из всех наук учил я только медицину, она доля моя и судьба.
– Поглядим, каков ты дока в ней, – сказал Забара, – ответь, какие недуги пожалованы господом, а какие есть происки дьявола?
– Не знаю.
– Какая жажда сильней – от огня в желудке или от пожара в печени?
– Не знаю.
– Из каких сосудов кровь выпускают, чтоб больному помочь?
– Не знаю.
– Если прозрачный слой мочи опустится на дно стеклянной посудины, то хороший ли это знак больному, и если упомянутый слой всплывет наверх, то сулит ли это беду?
– Не знаю.
– Почему у старых людей зубы шатаются?
– Не знаю.
– Как называется камень, который глядящему на него в упор глазу кажется белым, и взгляду слева представляется красным, и взору справа видится зеленым, и отливает чернотой, ежели уставиться на него сверху?
– Не знаю.
– Как называется смола, потребная для скатывания целебных пилюль, которые, тая под языком, враз четыре вкуса источают: горький, сладкий, соленый и кислый?
