Фитиль масляной горелки шипел и плевался искрами, исторгая тонкую струйку дымка. В пузатой перегонной колбе кипела почти чёрная гуща, теряя с каждым мгновением всё больше влаги. Пена уже вышла, а теперь и весь пар отходил через узкую трубку. Когда субстанция загустела, но ещё не превратилась в бесполезный нагар, я подхватил закопчённую ёмкость и направил на свет.
Да… чего-то такого я и добивался. А теперь вот так…
В моих ладонях стали появляться проекции истинных слогов из раздела магии плоти, и падать в горловину сосуда. Там они разворачивались, источая багряное сияние и постепенно гасли. Затем я вылил содержимое колбы в форму и сотворил волну холода, которая заставила заиндеветь столешницу и все приборы в радиусе тридцати сантиметров.
Мой ноготь осторожно подковырнул получившийся сгусток и принялся его рассматривать. Выглядит стабильным и плотным. Почти камень. И от тепла кожи не тает. Уже одно это можно считать прорывом. Но больше всего меня интересует, как он поведёт себя сейчас…
Я создал конструкт «Пустышки» и аккуратно подсадил его на затвердевшее ядро. Плетение сразу же принялось тянуть энергию из тёмного образования и наливаться светом. Однако не успело оно просуществовать и трёх секунд, как закаменевшая субстанция треснула и рассыпалась мириадами невесомых пылинок.
— Дьявол, опять! — выругался я и бессильно опустил лицо в ладони.
Как бы я не старался придать крови алавийского кардинала удобную твёрдую форму, все мои попытки оказывались бесплодными. Я уже перевёл на свои эксперименты больше половины запасов, сцеженных с пленённого под Арнфальдом старейшины. Но так и не достиг желаемого результата. Наверное, это значило, что кристаллизация крови темноликих невозможна.
Взгляд мой упал на шкатулку из чёрного стекла, которую перед смертью сжимал в обожжённых руках Вох-Ууле. Она тоже осталась для меня сплошной загадкой. Сколько б я не бился над ней, но так и не сумел раскрыть или хотя бы расколоть. Она была как монолитный кусок прочнейшего алмаза, непонятно каким образом вырезанная…
Стоп! Алмаз? Алма-а-аз… А ведь это идея! Из чего там делали искусственные алмазы в моём прошлом мире? Из графита? Вроде да. А что требовалось для синтеза? Нагрев и высокое давление. И то, и другое, я в теории могу получить с помощью магии. А почему бы мне не попробовать добавить при этом алавийской крови? Вдруг удастся создать устойчивый минерал, который можно… ну даже не знаю… инкрустировать в перстень? Ох, а это и вправду интересное направление для исследований…
Подстёгнутый всплеском энтузиазма, я выскочил из-за алхимического стола, но остановился в замешательстве, узрев за окном глубокую ночь.
— Тьфу ты! Вот как всегда… — в сердцах проворчал я.
Ну и куда я по темноте пойду? А, впрочем, проветриться никогда не бывает лишним. Я за последние седмицы столько дыма и копоти вдохнул, что у меня уж наверняка лёгкие стали как у заядлого курильщика.
Разминая на ходу конечности, я отправился бродить по своей резиденции, выделенной мне Лиасом для временного проживания. Все давно уже спали, кроме, разве что Насшафы и Велайда. Но я нарушать уединение сладкой парочки не хотел. А потому отправился в небольшой сад, разбитый прямо на территории поместья. Хозяева этого жилища, насколько я знал, погибли во время нашествия алавийцев. И без должного ухода их чудесные растения чахли и уступали напору дикорастущих сорняков.
Усевшись на кованую скамейку, я запрокинул голову и уставился на поблескивающие сквозь густую крону весперской вишни звёзды. Как тихо, мирно и свежо. Просто прекрасно. Интересно, а дух лесов услышит меня здесь? Мы так давно с ней не виделись, что мне аж неловко. И даже калимбы с собой не прихватил, чтоб порадовать первородное создание…
— Гесперия, ты здесь? — бросил я клич во мрак.
Но ответом мне стала лишь тишина. Я предпринял ещё несколько попыток докричаться, но дриада так и не пришла. Видимо, здесь недостаточно зелени, чтобы она донесла мой зов. Хотя, если вспомнить, как Гесперия спасала меня, когда я бежал из абиссалийских пустошей, то там растительности было и того меньше.
Ну и ладно. Потрачу время эффективно. Выполю здесь сорняки, да поухаживаю за экзотическими кустами. Руками тоже полезно поработать. Особенно, если до этого изо всех сил напрягал мозг. А то никто кроме меня этим, чую, не займется.
Погрузившись в полноценный медитативный транс, я принялся облагораживать запущенный сад. С помощью знаний Ризанта в области ботаники, хранившихся где-то в глубинах разума, процесс сей принёс мне истинное удовольствие и успокоение.
— Александр, это ты? — донеслось со стороны раскидистой вишни.
От неожиданности я крутанулся на пятках, а в ладони уже возникло плетение «Зарницы». Но увидав, что из-за древесного ствола нерешительно выглядывает первородный дух лесов собственной персоной, я сердито сплюнул под ноги.
— Гесперия, ты меня чуть до инфаркта не довела! Нельзя же так с людьми! — шутливо приложил я руку к груди.
