Пункт 11. Когда ведьму доставили на место казни, она в своем последнем слове заявила, что ее смерть не принесет детям облегчения и не исцелит их от недуга, ибо не только она, но и другие приложили руку к делу наслания порчи. Она назвала несколько имен, но мы отнеслись к ее словам с осторожностью. По крайней мере, к одному из названных ею испытывала она сильное чувство привязанности, потому у нас возникли обоснованные сомнения, и мы решили, что ее устами говорит сам Дьявол. Как бы то ни было, ее предсказание сбылось и мучения детей не прекратились. Казалось, что их сжирает невидимое пламя, которое после ее казни только разгорелось с новой силой. Для их излечения применялись не только все ранее использовавшиеся методы и средства, но и некоторые новые, которые я затрудняюсь перечислить, но облегчения не наступало, что в очередной раз свидетельствует о том, как легко колдовское заклятье может перерасти в полную одержимость злыми духами.
Пункт 12. Во время приступов дети плакали, кричали и повторяли «Они нас мучают!» Кто именно имелся в виду, юные Гудвины не могли внятно описать. Наконец, одному из мальчиков удалось рассказать, что он видит в комнате некие тени. Теней было три или четыре, и они кружились вокруг ребенка, но назвать их по именам он не смог, а когда пытался, то начинал очень сильно заикаться. Однако он смог поведать присутствующим, что среди призраков есть дух более могущественный по сравнению с другими, и из его речей стало понятно, что речь идет еще об одной ведьме. Мальчик указывал пальцем на то место, где находится ведьма, а когда кто-нибудь из присутствующих замахивался и наносил удар, чтобы ее прогнать, этот удар ощущал и сам ребенок. Так повторилось несколько раз. Самое удивительное заключалось в том, что, хотя нанесенные по призрачной ведьме удары явно вызвали у ребенка острую боль, в конечном итоге по прошествии одной-двух минут припадок прекратился, а духи исчезли – возможно, навсегда. По слухам из надежных источников, в то же самое время одна женщина в нашем городе, известная своим неблагонравным поведением, будто бы пострадала от ран, нанесенных неизвестной рукой. Впрочем, имя ее я не вправе здесь назвать, ибо в отсутствие явных, прямых и убедительных доказательств не следует обвинять тех, кто может быть невиновен и непричастен к колдовству, пусть даже и пользуется такое лицо дурной славой у окружающих.
