Пункт 7. Сведения о бедствиях, постигших семью Гудвинов, дошли до ушей членов городской управы и городского суда, которые поставили себе цель разобраться в этом деле с приличествующей случаю тщательностью. Отец детей принес официальную жалобу на свою соседку – старуху по имени Гловер, обвинив ее в колдовстве, а когда к ней явились для допроса представители коллегии судей, то ответы ее были столь противоречивы, что было принято решение заключить ее в тюрьму вплоть до публичного разбирательства дела в суде. У Гудвина не было прямых доказательств, что Гловер причинила вред его отпрыскам, но последняя не могла отрицать свое желание наслать на них порчу. Когда ее спросили, верит ли она в Бога, ответ ее был столь ужасен и исполнен богохульства, что мое перо не в силах начертать его. Гловер была подвергнута испытанию: она должна была прочитать «Отче наш» вслед за одним из мировых судей в присутствии свидетелей, но постоянно сбивалась, и слова молитвы звучали из ее уст богохульственно[256], а самый смысл молитвы извращался. Надо отметить, что в своей практике я прибегал к этому испытанию еще дважды, и оба раза подозреваемые в колдовстве не смогли его пройти. Возвращаясь к описываемому делу, должен отметить, что после того, как матушку Гловер заключили в тюрьму, все дети семьи Гудвин почувствовали заметное облегчение, пока кто-то из них не встретился случайно с малолетним родственником старухи, и последний не передал от нее благословение, бывшее на самом деле проклятием, после чего припадки у всех троих юных Гудвинов возобновились с новой силой.
Пункт 8. Итак, настал час открытого судебного заседания, и ведьма в оковах была доставлена в зал суда. Далее случилось так, что обвиняемая вдруг заявила, что она ирландка и будет говорить только по-ирландски, что не понимает вопросов, обращенных к ней на английском языке. Не могу не отметить, что до этого она прекрасно понимала английскую речь и не возражала, когда члены ее семьи общались между собой на английском. Не исключено, что в зале суда оказалась она под воздействием заклятия, насланного одним из ее нечестивых покровителей, который, возможно, даже присутствовал на заседании. Как бы то ни было, судьям пришлось пойти на то, чтобы вопросы присяжных и судей и ответы подсудимой передавались через посредничество двух честных и добросовестных людей, вызвавшихся быть переводчиками. Даже с их помощью потребовалось много времени, чтобы объяснить Гловер, в чем ее обвиняют, а ее ответы в конечном итоге содержали скорее признание ею своей вины, а не полное отрицание. Был выдан ордер на обыск дома матушки Гловер, и оттуда в суд были доставлены несколько фигурок, или куколок, изготовленных из тряпок и набитых козьей шерстью или чем-то подобным. По предъявлении этих улик нечестивица призналась, что сделала их нарочно для того, чтобы мучить своих жертв, и достигала она своей цели тем, что плевала на палец и этим пальцем водила по фигурке. До этого обвиняемая сидела на скамье подсудимых сгорбившись, словно бы неведомый груз гнул ее к земле. Однако, как только одну из фигурок предъявили ей, она выпрямилась, впилась в нее глазами, а затем взяла тряпичную куклу в руки, когда ей это позволили. Пострадавшие дети присутствовали на заседании, и как только кукла оказалась у Гловер, с одним из юных Гудвинов случился приступ прямо в зале суда на глазах всех присутствующих. Судьи решились повторить этот опыт, и результат был тот же. Тогда судьи обратились к женщине с вопросом, есть ли кто-то, кто готов ее поддержать и высказаться в ее защиту, а она окинула взглядом зал и ответствовала: «Нет, он ушел, и теперь его здесь нет». После этого она призналась, что у нее имелся покровитель, с которым она поддерживала некие отношения, о природе которых она говорить не пожелала. Известно, что на следующую ночь в темнице ее тюремщики слышали, как она обращалась к своему владыке и укоряла его за то, что он покинул ее в самый ответственный момент, вынудив тем самым признаться во всем. Как бы то ни было, суд назначил консилиум из пяти или шести врачей, чтобы они провели самый тщательный осмотр обвиняемой и проверили ее умственные способности на предмет того, не пыталась ли она в состоянии постоянного или временного помешательства выдать себя за ведьму, не являясь таковою[257]. Доктора провели с ней много часов, выслушивая ее речи, которые отличались разумностью и последовательностью, а на вопрос о том, что, по ее мнению, произойдет с ее душой, она ответила: «Вы задаете слишком серьезные вопросы, на которые у меня нет ответа». Также она объявила о том, что пребывает в лоне римско-католической церкви, после чего быстро и с готовностью начала произносить «Отче наш» на латыни[258], но не смогла объяснить значения некоторых фраз и призналась, что никогда в жизни не задумывалась об этом. Доктора в своем заключении признали Гловер вменяемой, и она была приговорена к смертной казни.
