At morning I took the bike and went cycling along the Erdre, passing by boat-houses (small gates right in the quai fence, postboxes; chained bikes; dogs, laying lazily on the deck; and old fat hippies living there for centuries), then forest, then suburb villages; small houses – hints on Bretagne up there 100 km to the North, another place in France villageoise that I love, but Nantes is not Bretagne yet (even if they are wearing black and white scarves here and writing on the road sign Nantes – Naoned).
It is warm, but wet Atlantic winds and the sea smell in the air (50 km from the coast), and the sky is a bit northern here, kin to our bleak skies of Russia.
Tomorrow I am leaving to Paris, Russian embassy, to make my return papers, then Freiburg, Munchen, Wien, yes, in a week or two I will be in Wien, I’ll call you and we will meet somewhere, first kiss and the traditional bench. And I will be happy…
It is one of the craziest loves I ever had, geographically, imagine – Russia, Poland, Italy, France – Austria to be now :-))) Can we dream about moving like that further and further (yeah, I know it is just a dream), meeting again, every time in a new place?
Sorry I cannot be that sunny as you are, but I can reflect it, you know?
Jr> you know, mishka.
You know, Janka!
Странное чувство: я прожил здесь в Нанте довольно долго… Забавно наблюдать, как оживают старые привычки, ну, такие простые: едешь на трамвае, остановка «Commerce», осторожно, тут часто контролеры, лучше выйти из двери и заскочить обратно в последний момент; мои старые подруги-скамейки, одна из них напротив тюрьмы, где я провел год назад три дня перед депортацией, как странно; а в мои первые нантские дни, В ТОЧНОСТИ три года назад (8 октября 1999) мы с Машей сидели на этой скамейке, с бутылкой вина, и я увидел в окне верхнего этажа силуэт арестанта; я махнул ему приветственно рукой и крикнул “Bon courage!”, он слабо махнул в ответ; а еще через три года я сижу опять и снова смотрю на это окно; у меня такое чувство, будто я и не уезжал из Нанта, но я чувствую и грусть этого города, не то что в Севеннах, где узнавание было радостным; но здесь есть много и приятного – такие бретонские, атлантические старые дома, серые, чуть мрачноватые, рыбацкие домики, жаль, что от этого старого Нанта осталось так мало, теперь тут полно современной геометрической дряни, делающей людей пластмассовыми…
. . .
