Я покупаю в Franprix пива и сижу, облокотившись на рюкзак напротив фонтана. Веющая по ветру волна мелких брызг.
Выбираться из Парижа на трассу трудно. Попробую поезд.
* * *11.10.02. В поезде Париж – Мюлюз, без билета, без документов.
Мне страшно. Я боюсь контролеров и полиции. Потому что есть что терять – неделю в Вене. Чтобы отвлечься, записываю в тетрадку всякое, разное:
В Нанте: Задумавшись, я иду и смотрю под ноги. И вдруг вижу, большими буквами, наискосок через тротуар: «Be strong, I love you!” – и дальше иду уже совсем по-другому, широкими шагами.
руки крепко сжимают мои плечи. Вдруг она отстраняется, опираясь ладонями о предплечья и пристально смотрит в глаза, не отрываясь, серьезным, искренним взглядом, который значит: «Правда?», значит: «Я твоя»; «Чувствуешь?»; иногда: «Не огорчайся, сейчас я с тобой», а потом быстро-быстро кивает, не отрывая глаз, мелким кивком, подтверждающим, и молча быстро целует. И я закрываю глаза, восхищенный этим чудом – спасибо, спасибо, спасибо, Янка, dakujem ta
мы целовались в разных цветах: коричневом солнечном Питере, сером дождливом Кракове, мокрой зелени Апеннин, в зеленых и бурых (с белыми коровьими пятнами) цветах Оверни, зеленом, желтом и голубом Севенн; влажная и теплая темнота, в которой шелково скользят два гладких языка – какая странная для рассудка близость, еще одна точка соединения, точечная нежность…
Одержимость поцелуями в «неподходящих» местах, безоглядная и непривычная для русской сдержанности –
«You crazy kisser, Janka»[105], смеюсь я.
«А мне странно: когда ты меня целуешь, все время смотришь по сторонам – не видит ли кто».
Надо же…
… и опять – поцелуй, и быстрый взгляд, кивок, улыбка – и я просовываю руку под тяжелыми прядями, накидываю их себе на лицо и вижу ее лицо в полутьме – шепот: “Sme v macikovom berlohu[106]”, огороженные от мира занавесью волос, косые тени по лицу и неотрывные смеющиеся глаза… Есть от чего сойти с ума.
Еще один Яна-урок: «Не прятаться!». Он дается мне тяжело: я приучен везде видеть чужих… И эта привычка к притворству вдруг так чудесно растворяется улыбкой и недолговечной любовью этой очень нерусской девочки, которая просто доверяет всем и всему, ничего не боится и ничего не прячет.
