— Когда бог — слава его милости! — увидел, что отцы церкви очень уж возгордились, он направил их к маленьким людям, которые были вполне добродетельны благодаря своему труду. Он послал к ним этих гордецов, дабы немного сбить с них спесь. Антония он послал к сапожнику, Макара — к двум простым женщинам, Пафнутия — к музыканту, а двух других отшельников — к пастуху.
Честному человеку, который вел светский образ жизни, бог сказал:
— Беги от людей, и тогда ты будешь жить по-настоящему.
Он намекал, что ему следует уйти в пустыню.
Вскоре этот человек услышал тайный голос, говоривший:
— Беги, держи на запоре свои уста — и ты будешь жить спокойно.
Это значит, что только отшельнический образ жизни дает человеку истинное спокойствие.
Молодой монах сказал старому:
— Со мной борются мои мысли, уговаривая меня: «Довольно поститься и молиться! Выйди из своей кельи, ухаживай за больными — в этом проявится твоя праведность».
Старик ему ответил:
— Можешь есть и пить, можешь не молиться, но из кельи не выходи.
Этот старик знал, что постоянное пребывание в келье убивает всякие мысли.[28]
Другой сказал:
— Тот, кто живет мирской жизнью, не замечает своих грехов из-за сутолоки повседневных дел. Если же он заживет тихой жизнью отшельника в пустыне, его душа будет созерцать бога и он очистится от грехов.
К отцу Арсению в Египет пришла из Рима христианка, очень знатная, с величественной осанкой. Она просила Арсения помянуть ее в своих молитвах, дабы избавиться от недуга. Он ей ответил:
— Я буду молиться богу, чтобы он вычеркнул из моего сердца всякую память о тебе.
Так он отвечал, чтобы отвадить от себя женщин, которые хотели его видеть.
Но эта женщина все же избавилась от своего недуга.
Отец Антоний говаривал:
— Подобно тому как погибает рыба, вынутая из воды, погибает отшельник, покинувший свою келью.
Отец Феодор и отец Лука пятьдесят лет подряд подтрунивали сами над собою, говоря, что им следовало бы переменить местожительство. Ежегодно они повторяли: «Этой зимой обязательно поменяем».
И так они все говорили и до конца жизни не покидали своей кельи.
Один отшельник говаривал, что монах любит тишину своей кельи не потому, что он презирает людей, пренебрегает ими и удалился, дабы не встречаться с ними. Он делает это из-за сладких плодов, которые приносит уединение, а именно: он не должен утруждать свои руки работой, свои глаза — лицезрением людей и свои уши — их пустыми разговорами.
Отец Агафон три года держал во рту камень, пока не достиг совершенства в искусстве молчания.
Некий старец налил отцу Сисоису чашу вина, и тот его выпил. Он налил вторично, и тот снова выпил. Когда же он налил ему в третий раз, отец Сисоис отказался пить, говоря:
— Убери чашу, отче, с глаз моих. Ты разве не знаешь, что в вине — сатана?
Этим он хотел сказать, что пьянство — мать всех пороков.
Обычно отец Арсений в ночь на воскресенье, как только заходило солнце, обращал свой взор на восток, протягивал руки к нему и молился всю ночь напролет, пока утром солнце не начинало светить ему в лицо.
Один отшельник сказал:
— Тот, кто не принимает с одинаковым радушием всех братьев,[29] не достиг еще совершенства.
Однажды философы направились в пустыню, чтобы искушать отшельников. И они сказали одному из старцев:
— Чем ваши заслуги превышают наши? Ведь мы постимся, молимся и бодрствуем больше вашего, живем в воздержании, соблюдаем чистоту и приобщаемся к светочу учения.
Он им ответил:
— Мы не только бережем свой ум от того, чтобы он упражнялся в пустых и беспредметных рассуждениях, но все свои помыслы устремляем на дела, угодные богу.
188. ЗАГОВОРИЛ…
Отец Макарий Великий дошел до такой степени смирения, что все братья разговаривали с ним как со святым, а он не удостаивал их ответом. Тогда один из братьев сказал ему в запальчивости:
— Если бы ты превратился в погонщика верблюдов, ворующего натр,[30] — и тогда святые братья не осмелились бы тебя тронуть!
Услышав это, отец Макарий улыбнулся и заговорил.
Отец Кирнен говаривал:
— Монах, проживающий в одном монастыре с юношей, не должен покидать своей кельи ни на минуту, если он силен духом. И юноша не должен к нему являться без особой необходимости. Дело в том, что юноши своими женственными лицами вызывают страсть, а их дерзость причиняет огорчения.
