Отец Пахом, когда его одолела страсть к женщине, бросился нагой перед пещерой гиены и, взяв в руки ползучего гада, прижал его к своим бедрам, дабы тот укусил его и лишил жизни.
Чтобы не видеть женщин, он ни разу не был ни в городе, ни в деревне, пребывая постоянно в монастыре.
Однажды отец Авраам сказал отцу Сисоису:
— Отец! Ты уже стар, пойдем и хотя бы немного поживем среди людей.
И ответил ему старец:
— Пойдем лишь туда, где нет женщин.
Так он ответил ему не потому, что боялся за себя, а для того чтобы предупредить возможность нравственного падения своих учеников.
Отец Аммон говаривал:
— Случается, что человек целый век живет в своей келье, но не понимает, сколь жизненно необходимо для монаха постоянное пребывание в ней.
Отец Агафон говаривал:
— Вспыльчивый человек не будет пользоваться благосклонностью окружающих, даже если он воскресит мертвого.
Отец Моисей из Патр,[31] когда его одолели страсти, отправился к отцу Исидору. Тот же поднялся с ним на крышу и показал ему на западе полчища неистовствующих дьяволов, а на востоке — ангелов, которые всё более ослабевали. Это зрелище придало новые силы отцу Моисею, и он вернулся в свою келью.
Семь лет боролась, пребывая на крыше, монахиня Сарра с искушавшим ее дьяволом страсти, пока не одолела его.
Потом она говорила:
— Когда мне очень хотелось спуститься с крыши вниз по лестнице, перед моим мысленным взором вставал образ смерти, которая должна была настигнуть меня до того, как я спущусь по лестнице на землю.
Об этой же Сарре рассказывают следующее:
Два года жила она на чердаке монастыря, стоявшего у самой реки, и ни разу не взглянула на реку.
Два монаха, вернувшиеся к мирской жизни и взявшие себе жен, впоследствии раскаялись и возвратились в монастырь. Когда кончился срок их покаяния и они вышли из своих келий, где пребывали в одиночестве, все увидели, что лицо одного угрюмо, мрачно, изменилось до неузнаваемости, а лицо другого сияет и светится радостью. Но святые отцы решили, что мера их покаяния одинакова. Они рассуждали так: «Один размышлял о геенне огненной и своих грехах, а другой — о безбрежном божьем милосердии».
Один из братьев спросил отца Сисоиса:
— Что ты скажешь, святой отец, по поводу моего падения?
Старец ему ответил:
— Вставай!
Сказал ему брат:
— Много раз я падал и вставал.[32] Доколе же я буду падать и вставать?
— Пока тебя не настигнет смерть — то ли во время падения, то ли во время раскаяния, — ответил ему старец.
Один из братьев вернулся к мирской жизни и женился. Когда об этом услышал его наставник, он помолился богу и попросил его:
— О господи! Не допусти, чтобы раб твой осквернил себя грязью мирской жизни!
И когда брат этот взошел на ложе новобрачной, он отдал богу душу и не согрешил.
Один отшельник достиг такой святости, что спокойно жил среди зверей, и они его не трогали, кормил их детенышей, и звери не причиняли ему зла. Когда его увидел один из отцов монастыря, он сказал:
— Если ты хочешь достичь еще большего совершенства — иди в монастырь и попробуй ужиться со святыми братьями…
Этим он намекал, что жить с монахами труднее, чем с дикими зверьми.
Отец Фома говаривал:
— Низменные страсти — медная стена между богом и человеком.
Отец Фома и его братья, когда к ним пришла родная мать, дабы их повидать, не разрешили ей войти в свои кельи и даже не разговаривали с ней. Они действовали так, ибо соблюдали божий завет, гласящий: «Тот, кто любит отца своего или мать свою больше меня — не достоин меня».[33]
Отец Аммон-девственник пришел однажды к отцу Антонию и сказал ему:
— Я знаю, что мой аскетизм превышает твой. По чему же твое имя славится на свете больше моего?
Отец Антоний ответил ему:
— Потому что я люблю бога сильнее, чем ты.
Отец Арсений ежегодно по одному разу пробовал все фрукты, для того чтобы иметь повод произносить соответствующее благословение.
Отец Эвагри, в противоположность ему, вообще не ел фруктов и никакой зелени.
Отец Фома говаривал:
— Подобно тому как змеи и скорпионы, помещенные на долгое время в сосуд, в конце концов погибают, так и дурные мысли, тревожащие сердце отшельника, погибают и исчезают, если он не дает им осуществиться.
Отец Иаков говаривал:
— Если человек поучает своего ближнего без всякой просьбы с его стороны, это равносильно тому, что он обличает его в невежестве.
