Губы девушки приоткрылись, она что-то быстро проговорила на гортанном и певучем наречии. В изумрудно-зеленых глазах застыл ужас. Сашка постарался ободрить ее улыбкой, а она повторила свой вопрос.
– I have no idea, – сообщил ей Ревунов. – But it is very possible.
– Ты о чем вообще с ней болтаешь? – спросил Ворон, потихоньку приходя в себя.
– Она спросила, проснутся ли ее друзья. Я ответил, что понятия не имею, но вполне возможно.
– С английским ты пролетаешь. Она жила много тысячелетий назад.
– Ну, вдруг научил кто из друзей… Кстати, как ее зову т, не помнишь? Лазарь говорил…
Марат потряс головой. Он и свое-то имя сейчас с трудом припоминал, так поразила его эта сцена.
Девушка коснулась пальцем груди, потом наставила этот палец на ребят, обвела, соединяя в одно целое. Ревунов помотал головой, прокомментировал:
– А теперь спрашивает, вечники ли мы. Вот видишь, и ничего сложного.
Последовал новый вопрос, и в нем настойчиво повторялось одно слово: «Дио». Марат вспомнил: это имя хозяина Книги, того самого, с кем так жестоко расправился Креон. Сообразил это и Сашка.
– Спрашивает, что с ее парнем случилось. Я мог бы показать на пальцах, но ни за что не стан у.
И снова помотал головой в знак отрицания.
Девушка отвернулась от них, чтобы снова взглянуть на друзей. Даже сама ее поза словно молила их проснуться.
– Прикинь, – пробормотал Сашка подозрительно дрогнувшим голосом. – Через фиг знает сколько тысячелетий снова увидать своих друзей. Ты бы вот так Лидку или Леху увидал, а?
Ворон прикинул – и мурашки покрыли тело даже на пятках.
– Эти двое, наверно, еще не скоро очухаются, – сказал он. – Джулия ввела им усыпляющую сыворотку, а эту хотела унести из дворца, чтобы приглядывать за ней. Представляешь, она ее кем-то вроде подружки считала. А, вспомнил имя – Маэса.
– Здорово, но что нам теперь с ней делать? – спросил Ревунов, восторженно наблюдая каждое движение проснувшейся. – Для начала, думаю, надо ее отсюда вывести. Отведем к Валерию, а потом снова поищем вход в лабиринт.
– Ладно, давай зови ее.
– Почему я?
– Кто разбудил, тот и рулит, – хмыкнул Вельшин.
Сашка спорить не стал, приосанился и позвал негромко: – Маэса!
Девушка тут же уставилась на него своими невероятными глазищами.
– Пойдем с нами. – Ревунов помахал руками в сторону двери, изобразил на пальцах процесс ходьбы. – Чего тебе тут торчать? А друзья твои позже оклемаются, мы еще за ними вернемся, обещаю. Ну?
И протянул к ней руку. Девушка медленно покачала головой. Ситуация становилась критической.
– Ну пойдем, – почти умолял Сашка. – Тут холодно и жутко. И вообще, если не найдем выход из дворца, все тут сгинем, ясно тебе?
Вечнице, конечно, не было ясно, но то ли на нее подействовал Сашкин тон, то ли она не теряла надежду найти своего Дио, потому что вдруг оторвалась от созерцания спящих друзей, вскинула подбородок и прошествовала к дыре на месте выбитой двери такой царственной походкой, что ребята онемели. Переглянулись и бросились следом.
Возвращались все тем же широким коридором. Маэса – впереди, словно уже бывала здесь прежде. Вдруг девушка замерла и прислушалась. Сашка, не рассчитав, врезался носом ей в плечо и мучительно покраснел, бормоча извинения.
– Да тише ты! – шепотом осадил его Ворон.
Теперь уже все услышали нарастающий шум мерных шагов.
– Некры, – пробормотал Вельшин. – Немного, штук пять.
– Справимся?
– Ты псих? Нужно прятаться.
И припустил в обратном направлении, Ревунов и Маэса – за ним. Из широкого туннеля, ведшего в тупик, Марат наугад свернул в другой, узкий и темный.
По нему бежали долго. Но некры не отставали, и в узком пространстве их шаги звучали так, будто беглецов уже практически нагнали. Потом узкий проход закончился, они почти выпали в другой, широкий, идеально ровный, хорошо освещенный мертвым белым светом.
Марат больно зашиб обо что-то палец, глянул вниз и увидел посверкивающие рельсы под ногами. Выглядели рельсы вполне свежими, без ржавчины. Бежать по ним было неудобно, только Маэса словно перелетала над шпалами. А некры все не отставали.
Чтобы не быть на виду, скоро снова свернули в боковой проход, какой-то особенно душный и темный. Сашка свой фонарик уже где-то посеял, а у Вельшина фонарь постоянно мигал, словно не желал трудиться в одиночку.
И вдруг сиренево-холодный мерцающий свет разогнал темноту. Ребята завертели головами и не сразу поняли, что идет он от кулона в виде черепа на груди девушки. Передвигаться сразу стало легче, но скоро мерные шаги некров снова начали отражаться от свода.
Еще пробежка. Новый коридор. Камни закончились, теперь шурф был вырыт в глинистой почве. Бежать здесь можно было, только согнувшись в три погибели, огибая деревянные распорки. Каждый шаг вызывал небольшие обвалы.
– Догоняют! – заорал Сашка.
Оглянувшись на повороте, Марат увидел одного из не-кров и понял секрет столь успешного продвижения: некр не бежал, а стремительно полз по-пластунски.
В новом ответвлении двигаться на двух ногах стало почти невозможно. Беглецы едва протиснулись под нависшим куском глины, раздутым и влажным, словно коровье вымя.
