Чуть выше его сердца была изображена сирена, сидящая на камне. Ее простертая рука касалась левого бицепса Галлогласа. Сирена держала пучок нитей. Нити змеились по его руке, переплетались, изгибались, незаметно превращаясь в такой же изогнутый хвост Корры. Он вился вокруг локтя и далее соединялся с изображением тела драконихи.
У сирены было лицо Дианы.
– Такую женщину, как ты, тяжело найти, но еще тяжелее забыть. – Галлоглас опустил футболку.
– Давно? – Синие глаза Дианы смотрели на него сочувственно и с каким-то огорчением.
– Четыре месяца.
Галлоглас умолчал, что это изображение было последним в цепи схожих изображений, которыми он покрывал кожу над сердцем.
– Я не это имела в виду, – тихо сказала Диана.
– Четыреста лет назад. Может, чуть больше или меньше, – произнес Галлоглас, упершись взглядом в ковер на полу салона.
– Мне так…
– Я не допущу, чтобы ты сожалела о том, чего не могла предотвратить, – сказал Галлоглас, резко взмахнув рукой. – Я знал, что ты никогда не будешь моей. Все остальное значения не имело.
– Но я была твоей, пока не встретила Мэтью, – возразила Диана.
– Только потому, что я наблюдал, как ты вырастаешь в жену Мэтью, – хрипло ответил Галлоглас. – У деда была просто дьявольская способность давать нам поручения, от которых невозможно отказаться и которые невозможно выполнить, не потеряв при этом часть своей души. – Галлоглас шумно вдохнул. – Пока я не увидел газетную статью о лабораторном журнале леди Пемброк, во мне еще теплилась надежда, что судьба припасла в своем рукаве подарок для меня. Я думал: вдруг ты вернешься из прошлого совсем иной? А если без Мэтью? Или не питая к нему такой любви, какую он питает к тебе?
Диана молча слушала.
– Как я и обещал деду, я отправился в Сет-Тур ждать тебя. Я ждал. Эмили и Сара постоянно говорили о переменах, которые могли случиться из-за твоего путешествия во времени. Одно дело – миниатюры и телескопы. Но для тебя, Диана, существовал только один мужчина. И Бог свидетель, для Мэтью за всю его долгую жизнь существовала только одна женщина.
– Как странно ты произносишь мое имя. Ты ведь почти всегда называешь меня тетушкой.
– Пока я называю тебя тетушкой, это не дает мне забывать, кто в действительности владеет твоим сердцем, – угрюмо признался Галлоглас.
– Филипп не должен был поручать тебе наблюдение за мной. Это жестоко, – сказала Диана.
– Не более жестоко, чем ожидания Филиппа, которые он распространял на тебя, – ответил Галлоглас. – То и другое несравнимо с требованиями, какие дед предъявлял к себе. – Видя замешательство Дианы, Галлоглас объяснил: – Свои личные потребности Филипп всегда ставил на последнее место. Вампирами управляет желание. Ими движет инстинкт самосохранения, который развит у них намного сильнее, чем у кого-либо из теплокровных. Однако Филипп существенно отличался от нас. Всякий раз, когда бабуля делалась беспокойной и уезжала, это разбивало ему сердце. Тогда я не понимал, откуда у Изабо потребность временно исчезать. А когда я услышал ее историю, то понял. Думаю, любовь Филиппа пугала ее. Его любовь была настолько глубокой и бескорыстной, что бабушка попросту не могла в это поверить. Она помнила, через какие ужасы провел ее тот, кто превратил ее в вампиршу. Часть личности Изабо всегда опасалась, что Филипп поведет себя схожим образом и потребует для себя то, чего она не в состоянии дать.
Взгляд Дианы стал задумчивым.
– Ты нуждаешься в свободе. Умом Мэтью это понимает. Но для него это всегда борьба. Даже пустяк, которым ты занимаешься без него и вне его поля зрения, превращается для Мэтью в нескончаемые терзания и тревожные ожидания. Когда я это вижу, мне сразу вспоминается Филипп, – сказал Галлоглас, завершая объяснения.
– Что же нам теперь делать?
Диана, конечно же, имела в виду не их ближайшие дела в Лондоне, однако Галлоглас сделал вид, что понял именно так.
– Дожидаться возвращения Мэтью, – ответил он. – Ты хотела, чтобы он создал семью. Вот он и отправился выполнять твое желание.
Под кожей Дианы разноцветными вспышками пульсировала ее магическая сила. Галлогласу вспомнилось, как долгими ночами он стоял на песчаном берегу и любовался северным сиянием. А сзади нависали скалы. Это было в тех местах, где когда-то жили его отец и дед.
– Не волнуйся. Мэтью там долго не задержится. Одно дело – бродить во тьме, считая, что везде так, и совсем другое – насладиться светом, который от тебя тут же отобрали, – сказал Галлоглас.
– Ты так уверенно об этом говоришь, – прошептала Диана.
– Говорю, поскольку знаю. Детей у Маркуса не слишком много, и он заставит их подчиниться… Ты ведь выбрала Лондон с определенной целью? – понизив голос, спросил Галлоглас, и ее глаза вспыхнули. – Так я и думал. Ты не только ищешь последний из вырванных листов. Ты решила добраться до самого манускрипта… Не спеши говорить, что я несу чушь, – добавил Галлоглас, увидев, как Диана приготовилась возражать. – А значит, тебе понадобится окружение. Надежное окружение, которому ты всецело доверяешь, вроде бабули, Сары и Фернандо. – Галлоглас полез за мобильником.
