– И все началось с открытия ведьм. – Я сжала губы, чтобы не выдать больше тайн. – Маркус прав. Если мы отправимся к Бенжамену без плана и без поддержки других вампиров, ведьм и демонов, он победит. А Мэтью… погибнет.
– Отправляю вам автомобильную карту Восточной и Южной Польши, – послышался из динамика телефона голос Натаниэля.
На экране открылось новое окно.
– Аушвиц находится здесь. – (Появился пурпурный флажок.) – А вот здесь находится Майданек.
На окраине какого-то города вспыхнул красный флажок. Город находился на самом востоке польской территории; практически на границе с Украиной. Флажки на карте разделяли многие мили польской земли.
– Откуда начнем? – спросила я. – Доберемся до Аушвица и дальше поедем на восток?
– Нет. Бенжамен находится где-то неподалеку от Люблина, – утверждала Изабо. – Когда Филиппа нашли, мы разговаривали с несколькими ведьмами. Они сообщили, что мучитель Филиппа имел давние связи с этими краями. Мы тогда подумали, будто речь идет о каком-то местном пособнике нацистов.
– О чем еще говорили ведьмы? – спросила я.
– Оказалось, что до этого, прежде чем заняться истязаниями моего мужа, его палач истязал ведьм городка Хелм, – ответила Изабо. – Местные ведьмы прозвали его Дьяволом.
Хелм. Я быстро нашла на карте этот городок, находящийся восточнее Люблина. Мое ведьмино шестое чувство подсказывало: Бенжамен где-то там или очень близко.
– Поиски нужно начинать отсюда, – сказала я, дотрагиваясь до кружка на карте, словно Мэтью мог почувствовать мои пальцы.
Видеотрансляция продолжалась. Бенжамен ушел, оставив Мэтью наедине с мертвой девочкой. Губы моего мужа по-прежнему двигались. Он продолжал петь… для ребенка, который уже не услышит никаких звуков.
– Почему ты так уверена? – поинтересовался Хэмиш.
– Это родной город колдуна, которого я встретила в Праге шестнадцатого века. Как и я, он был прядильщиком.
Пока я говорила, на руках появились имена и родословные. Буквы были черными, чем-то похожими на узоры татуировки. Через мгновение они потускнели и исчезли, но я успела уловить смысл их послания: Авраам бен Илия, вероятно, был не первым и не последним прядильщиком в этом городе. И безумные попытки зачать ребенка Бенжамен осуществлял не где-нибудь, а в Хелме.
Теперь Мэтью смотрел на свою правую руку. Она двигалась, словно по ней пробегали судороги. Указательный палец Мэтью стучал по подлокотнику стула. Постукивание тоже было каким-то судорожным.
– Такое ощущение, что у него повреждены нервы, управляющие движениями руки, – сказал Маркус, наблюдая за подергиванием отцовских пальцев.
– Это не бессмысленные движения. – Галлоглас наклонялся все ниже, пока не уткнулся подбородком в клавиатуру. – Это азбука Морзе.
– Что он передает?
Неужели мы пропустили часть послания? Эта мысль меня просто бесила.
– D. Четыре. D. Пять. С. Четыре. – Галлоглас поочередно называл буквы. – Черт! Мэтью выстукивает какую-то бессмыслицу. D. X…
– C4, – взволнованно проговорил Хэмиш. – DXC4. – Хэмиш взмахнул руками. – Мэтью не угодил в ловушку. Он сделал это намеренно.
– Ничего не понимаю, – призналась я.
– D4 и D5 – первые ходы ферзевого гамбита. Одно из классических начал шахматной партии. – Хэмиш прошел к очагу, возле которого находился столик с шахматной доской и массивными фигурами. Он передвинул две пешки: сначала белую, а затем черную. – Следующим ходом белая принуждает черную делать выбор: или поставить под удар свои ключевые фигуры, но приобрести больше свободы, или пожертвовать маневренностью ради безопасности. – Рядом с первой белой пешкой Хэмиш поставил еще одну.
– Но когда Мэтью играет белыми, он не начинает с ферзевого гамбита, а когда черными – отклоняет свободу. Мэтью выбирает безопасную игру и защищает свою королеву, – сказал Болдуин, скрещивая руки на груди. – Защищает всеми доступными ему способами.
– Знаю. Потому он часто и проигрывает. Но не в этот раз. – Хэмиш поднял черную пешку, перенес через белую, находившуюся наискось к ней, и опустил в центр доски. – DXC4. Он согласился на ферзевый гамбит.
– Я думала, Диана и есть белая королева, – сказала Сара, разглядывая фигуры. – Но из твоих слов получается, что Мэтью играет черными.
– Так оно и есть, – подтвердил Хэмиш. – Мне думается, Мэтью пытается нам сообщить, что девочка была белой пешкой Бенжамена. Игрок пожертвовал ею, рассчитывая на превосходство над Мэтью и нами.
– И теперь он обладает превосходством? – спросила я.
– Все зависит от наших дальнейших ходов, – ответил Хэмиш. – В шахматах играющий черными либо продолжает атаковать пешки ради преимущества в эндшпиле, либо ведет более агрессивную игру, задействовав коней[57].
– И каким будет следующий ход Мэтью? – спросил Маркус.
– Не знаю, – пожал плечами Хэмиш. – Ты слышал Болдуина: Мэтью никогда не соглашался на ферзевый гамбит.
– Сейчас это не имеет значения. Мэтью не пытался диктовать нам наш следующий ход. Его послание было другим: не надо защищать его королеву.
Болдуин резко повернулся ко мне:
– Ты готова к дальнейшим действиям?
– Да.
