– Простите за дерзость, мадам, но не встречались ли мы прежде? Вы почему-то кажетесь мне очень знакомой. Я знаю, что вы историк. Вы когда-нибудь бывали в Севилье, в архиве Гонсалвишей?
– Нет, там я не работала, – ответила я и добавила: – Но полагаю, что знакома с владельцем.
– Меня уволили из архива по сокращению штатов, и тогда сеньор Гонсалвиш предложил мне эту работу, – пояснила Рима. – Прежний библиотекарь Конгрегации был вынужден уйти. Это произошло в июле прошлого года, и весьма неожиданно. У него случился инсульт. По традиции библиотекари Конгрегации набираются из людей. Сира Болдуина попросили срочно найти замену.
Инсульт библиотекаря и назначение Римы произошли через несколько недель после того, как Болдуин узнал о клятве Филиппа. Я сильно подозревала, что мой новый брат сам это и устроил. Личность главы клана де Клермонов становилась для меня все интереснее.
– Профессор Бишоп, вы заставляете нас ждать, – раздраженно произнес Герберт.
Судя по оживленным разговорам за столом, он был единственным, кого это волновало.
– Дайте профессору Бишоп шанс освоиться в новой обстановке. Это ее первое заседание, – с сильным шотландским акцентом сказала ведьма с ямочками. – А свое первое заседание вы помните? Или у вас, Герберт, этот счастливый день – далекое прошлое, скрытое завесой времени?
– Если дать этой ведьме шанс, то она всех нас опутает своими заклинаниями. Поверьте мне, Дженет, ее опасно недооценивать. Когда она была ребенком, Нокс провел обследование ее силы и потенциала. Как теперь выясняется, он поддался заблуждению и сделал совершенно неверное заключение.
– Благодарю вас за любезное пояснение, но вряд ли мне стоит чего-либо опасаться, – сказала Дженет, и ее серые глаза озорно блеснули.
Я взяла у Римы папку, а ей отдала сложенный лист, официально подтверждающий самостоятельность семьи Бишоп-Клермон в вампирском мире.
– Вы можете зарегистрировать этот документ?
– С удовольствием, мадам де Клермон. Библиотекарь Конгрегации одновременно выполняет и обязанности секретаря. Пока вы совещаетесь, я выполню все, что требуется для регистрации документа.
Вручив бумаги, официально признававшие учреждение клана Бишоп-Клермонов, я обошла стол.
– Миленькие кружева, – шепнула мне Агата, указывая на собственный лоб. – И плащ потрясающий.
Я молча улыбнулась ей и пошла дальше. Добравшись до своего стула, я повозилась с влажным плащом, стараясь не показывать сумку. Наконец мне удалось его снять и повесить на спинку стула.
– У двери есть вешалка, – сказал Герберт.
Я повернулась к нему. У него округлились глаза. Мой жакет с длинными рукавами скрывал текст Книги Жизни, но глаза оставались на виду. К тому же я намеренно заплела волосы в длинную рыжую косу, обнажив кончики ветвей, покрывавших мне голову.
– В данный момент моя магическая сила не устоялась, отчего кто-то может испытывать дискомфорт, находясь рядом со мной, – сказала я. – Поэтому я предпочитаю держать плащ под рукой. Конечно, я могу, как Сату, окружить себя маскировочным заклинанием, но прятаться на виду у всех – такая же ложь, как и любые словесные формы обмана.
Я поочередно оглядела всех членов Конгрегации, подзадоривая их отреагировать на буквы и символы, которые сейчас мелькали на моем лбу.
Сату отвернулась, но я успела заметить ее испуганное лицо. Резкое движение повредило скверно наложенное маскировочное заклинание. Я пыталась найти сигнатуру заклинания и не находила. Ее не было. Сату не накладывала маскировочное заклинание. Она сама его соткала, и не слишком искусно.
«Сестра, я знаю твою тайну», – мысленно сказала я.
«А я давно подозревала твои», – язвительно ответила мне Сату.
«Но по пути сюда у меня появилось еще несколько».
После моего впечатляющего оглядывания присутствующих только Агата рискнула спросить:
– Что с тобой случилось?
– Я выбрала свой путь.
Сказав это, я швырнула на стол сумку и села. Содержимое сумки было настолько тесно связано со мной, что даже на коротком расстоянии я чувствовала его притяжение.
– Что это такое? – с подозрением спросил Доменико.
– Фирменная сумка Бодлианской библиотеки.
Я взяла ее из библиотечного магазина, когда мы уносили Книгу Жизни, не забыв сунуть двадцать фунтов под карандашный стаканчик у кассы. Весьма символично, что на холщовом мешке красовалась клятва читателя, исполненная черными и красными буквами.
Доменико открыл рот, собираясь задать новый вопрос, но я выразительно посмотрела на него. Я и так слишком долго ждала начала этого заседания. Вопросы Доменико подождут до освобождения Мэтью.
– Призываю собравшихся к порядку. Я – Диана Бишоп, дочь Филиппа де Клермона, родство с которым зафиксировано клятвой на крови. Сегодня я представляю семейство де Клермон. – Я повернулась к Доменико, который скрестил руки, показывая, что говорить не намерен, тогда я продолжила: – Справа от меня находится Доменико Микеле, а слева – Герберт из Орильяка. Агату Уилсон я знаю по Оксфорду, а с Сату Ярвинен мы провели некоторое время во Франции. – Моя спина отозвалась жгучей болью, вспомнив пытки огнем. – Остальные мне незнакомы, и я прошу вас представиться.
