Мэтью странно на меня посмотрел, но спорить не стал.
«Я знал: ты первая меня увидишь».
Голос Филиппа был совсем тихим. Сквозь него я по-прежнему видела разномастную мебель Изабо. Но меня это не волновало. Передо мной был прежний Филипп – сильный, красивый, без малейших следов издевательств Бенжамена. Он улыбался. Его глаза сверкали от восхищения и нежности.
– Почему я?
«Потому что у тебя теперь есть Книга Жизни. Ты больше не нуждаешься в моей помощи».
Наши глаза встретились.
– Завет… – начала я.
«Слышал. Я многое слышу. – Улыбка Филиппа стала еще шире. – Я горд, что завет разрушила одна из моих дочерей. Ты действовала замечательно».
– И то, что я тебя вижу, мне в награду? – спросила я, сдерживая слезы.
«Одна из наград, – ответил Филипп. – Со временем ты получишь и другие».
– Эмили. – Едва я произнесла ее имя, облик Филиппа начал таять. – Нет! Не уходи. Я не стану задавать вопросы. Просто скажи ей, что я люблю ее.
«Она это знает. И твоя мама тоже. – Филипп мне подмигнул. – Я со всех сторон окружен ведьмами. Только Изабо не говори. Ей бы это не понравилось».
Я засмеялась.
«А вот это награда
Филипп погрозил мне пальцем.
«Меня уже тошнит от слез».
– И чего ты хочешь вместо слез? – спросила я, вытирая глаза.
«Больше смеха. Больше танцев. – Глаза Филиппа озорно блеснули. – И больше внуков».
– Это зависит не только от меня, – сказала я и снова засмеялась.
«Только боюсь, доченька, в будущем тебя ждет не только смех. – Филипп перестал улыбаться. – Диана, твоя работа не закончена. Богиня просила меня вернуть тебе вот это».
Он протянул мне серебряную стрелу с золотым наконечником, которой в январе я пробила сердце Бенжамена.
– Не нужна мне ее стрела. – Я попятилась и даже подняла руку, чтобы оттолкнуть нежелательный подарок.
«Я тоже не хотел брать, но ведь кто-то должен осуществлять справедливость».
– Диана! – окликнул меня Мэтью.
Если бы не стрела богини, я бы не услышала голос мужа.
– Иду! – крикнула я в ответ.
Глаза Филиппа были полны симпатии и понимания. Я нерешительно дотронулась до золотого наконечника. Едва мои пальцы его коснулись, стрела исчезла, и я снова ощутила ее тяжесть в спине.
«С первого момента нашей встречи я знал, что ты – та», – сказал Филипп.
Слова Филиппа странным образом перекликались со словами Тимоти Уэстона, сказанными мне сначала в Бодлианской библиотеке, а потом и у него дома.
В последний раз улыбнувшись мне, призрак Филиппа начал таять.
– Постой! – крикнула я. – Что значит «та»?
«Та, кто сможет взять на себя мои тяготы и не сломаться, – прошептал мне на ухо Филипп, и моя щека ощутила легкое прикосновение его губ. – Но ты не понесешь их одна. Помни об этом, доченька».
Я не удержалась и всхлипнула на прощание.
– Диана? – Теперь уже Мэтью стоял в дверях. – Что случилось? Ты как будто призрака увидела.
Да, увидела, однако сейчас было не время рассказывать мужу об этом. Я кусала губы, не смея обмануть Филиппа. Он ведь хотел видеть нас радостными, а не печальными.
– Потанцуй со мной, – попросила я, все-таки уронив одну слезинку.
Мэтью взял мою руку, обнял за талию. Его ноги плавно заскользили по полу. Мы миновали гостиную и переместились в большой зал. Вопросов он не задавал, хотя ответы светились в моих глазах.
Я наступила ему на ногу:
– Ой, извини!
– Ты опять пытаешься вести, – пробормотал Мэтью, поцеловал меня в губы и стремительно повернул. – А сейчас твоя задача – следовать за мной.
– Совсем забыла, – засмеялась я.
– Придется почаще тебе напоминать.
Мэтью крепко прижал меня к себе. Для предупреждения его поцелуй был достаточно резким, а для обещания – достаточно сладостным.
«Филипп был прав», – подумала я, когда мы вышли в сад.
Ведущая или ведомая, я никогда не буду одна в мире, где есть Мэтью.
