Эльф нахмурился. Он осознавал правоту чародейки, но решил, что если и ляжет, то сразу в могилу. Эридан всегда был злым, сильным, дерзким, деятельным и не без основания полагал, что Аурил не стерла его в мелкий ледяной порошок как раз за эти качества. Ему казалось, что стоит отпустить ситуацию, и наступит крах. Привычка все контролировать стала неотъемлемой чертой его характера.
— Я слаб, но не настолько, чтобы женщина могла диктовать мне условия. Кыш!
Он сделал жест рукой, словно прогонял с пути надоедливую кошку.
— Скоро станешь, — ответила девушка, раздраженно дернув хвостом.
Она освободила ему дорогу, а про себя подумала, что он — та еще скотина, к тому же с предубеждениями по отношению к женщинам. Ох и не сладко же ему с таким взглядом на мир ходить под богиней и ее жречеством.
Ей уже приходилось сталкиваться с таким отношением. Помнится, один из девятки Невервинтера[43], что прибрал к рукам ее отряд, считал, что женщина не способна занимать лидирующую позицию. Было обидно, учитывая, что это подразделение было самым живучим и эффективным как раз благодаря ее стараниям. После смены руководства отряд был почти полностью уничтожен. Вот тебе и эффективное управление. Мужчины. Вечно им необходимо показывать свое доминирующее положение. Уважение и сотрудничество зачастую бывает эффективней.
Эридан ничего не ответил. Борьба с болью отнимала много сил, и он поспешил укрыться за ширмой. Может, он и будет слаб, но не сейчас. Пока есть возможность, нужно что-то делать, тянуться из последних жил. Какой может быть покой, когда в голове мысли только о делах? Разум не знал отдыха. Честно говоря, паладин и не желал покоя. Мысль о неподвижности вызывала у него неприятный холодок вдоль позвоночника.
Чтобы отвлечься, он подумал о Неге. Чего-чего, а чувственных приключений ему недоставало в последнее время. На краткий миг он вспомнил искренние чувства, что испытывал когда-то, и в груди потеплело.
Вошел Арум, окруженный клубами морозного воздуха. На роговых наростах и крупных выпуклых чешуйках искрился снег.
— Доброе утро, — кивнул он тифлингессе.
Вид у драконида был заспанный. Вчерашняя работа тоже сильно его притомила.
— Доброе утро, — ответила Кьяра, выходя из шатра.
Хотелось подышать свежим воздухом, немного походить, поиграть с волком. Ее беспокоила давящая атмосфера в шатре. Трое гвардейцев на входе прервали свой разговор. Арадрив дурашливо отсалютовал:
— Леди Кьяра, почетная глазосмотрительница всего лагеря, наконец-то, продрала свои собственные глаза!
— Шутник! — беззлобно фыркнула девушка.
Прогулявшись немного по заснеженному лагерю, посмотрела, чем занимается народ, но до загона с волками так и не дошла. Боль от натянувшегося поводка ударила особенно остро, даже ноги подкосились. Что ж, можно попробовать позже. У шатра боль отпустила, тифлингесса выдохнула с облегчением.
Посмотрев на гвардейцев, она загорелась одной идеей.
— Арадрив, — обратилась к синему Кьяра, — займись лучше полезным делом. Научи меня эльфийскому.
Тот удивленно захлопал глазами:
— Знаешь, я не настолько умен, чтобы учить кого-то, да и язык не из легких. Зачем тебе?
Зачем? — подумала Кьяра. Да так, всего лишь все вокруг эльфы и говорят по-эльфийски. Девушке не нравилось упускать что-то из виду.
— Знать местный язык будет не лишним, — ответила она. — Понятно, что в свободное от дежурств время, иначе с тебя спустят шкуру.
— Ладно, — хмыкнул синий, — можно попробовать. У меня смена до обеда, а потом пойду в казарму. Можешь меня там найти, если хочешь начать сегодня.
— Хорошо, — кивнула в ответ Кьяра. — Если мне не поручат что-нибудь особо важное, глазосмотрительное.
— О! — насмешливо воскликнул эльф. — Вы же леди для особых поручений. Одеяло подоткнуть, колыбельную спеть, постель согреть. Боюсь, до ночи вы не пригодитесь.
Тифлингесса уже привыкла к шутовскому поведению синего, но эти слова обожгли ее, словно боль от поводка. Мгновенно всколыхнулся гнев. Да за кого он ее принимает, за эльфийскую подстилку? Задохнувшись от возмущения, она отвесила ему звонкую пощечину.
Схватившись за щеку, Арадрив рассмеялся:
— Нет, тебе не эльфийскому надо учиться. Ты господина угробишь, с такой-то лаской.
Двое товарищей подхватили его смех. В нем не было злобы, они даже не поняли, как сильно задели ее. Сделав медленный вздох сквозь зубы, Кьяра взяла себя в руки.
— По-твоему он настолько слаб, что подобное может его угробить? — сказала она с холодом в голосе. — Молитесь, чтобы он этого не слышал. Спросите Элледина, как Лаурефин вчера дошутился.
Лицо синего мгновенно стало серьезным.
— Нет, я вовсе не это имел ввиду… — сказал он огорченно.
— Так вот, мальчики, — продолжила тифлингесса с угрозой в голосе, — запомните — я страшнее. Он вам плетей выдаст и подзатыльников по старой дружбе, а я, если начну колдовать, поубиваю вас.
Эльфы попритихли было, но тут Арадрив подал голос:
— Жестоко! А поблажка будет? За красивые глаза?
— Нет, — прорычала девушка.
Синий картинно схватился за сердце:
— Все, я скончался от ужаса. Вините Кьяру в моей смерти.