Последнее он сказал с беззлобной язвительностью, и Кьяра скорчила ему вредную мордочку. Тот, хмыкнув в ответ, немного помолчали начал напевать сначала на эльфийском, а затем на общем:.
Пел он лучше, чем Каленгил, низким, объемным голосом, с небольшой ноткой грусти.
— Кажется так? — спросил он, когда закончил исполнение. — Смысл песни, вроде, передал.
— Красивая песня, — сказала Кьяра.
— Что-то вы и от себя добавили, — заметил гвардеец.
— Добавил, — согласился паладин, — но это не так уж и важно, верно? Эта песня согрела меня тогда.
— Пожалуй, — задумчиво сказала тифлингесса. — Мне в свое время дудочка и Мыша тоже помогали скоротать время.
— Коротать время перед битвой всегда тяжело, — подхватил ее мысль Эридан. — Тогда у меня не было никаких сил. Только меч, доспехи… Немного удачи. Теперь я возрождаю усопших и вспоминаю, как раньше все было понятно и просто.
Тон его голоса был задумчивым и немного грустным. Кажется, на несколько мгновений он погрузился в воспоминания. Девушке, не видя его лица, только и оставалось, что гадать по тону голоса.
— А куда, кстати, девалась твоя мышь? — спросил он вдруг.
— Осталась на Фаеруне, не хотела её сюда брать, — вздохнула девушка. — Если вернусь, она меня найдёт.
— Не если, а когда, — поправил Эридан.
Кьяре хотелось ответить ему, но немного подумав, смолчала, только стала вдруг немного грустней. Она не разделяла его уверенности, много чего может произойти. Начиная с того, что не найдут лекарство от слепоты, заканчивая гибелью в бою. Королева в любом случае будет недовольна, и наказание будет куда суровей, чем блеф Эридана.
— Не вешай нос, — в голосе паладина появились успокаивающие нотки. — Ты обязательно вернешься на свой Фаерун, к жизни, которую любишь. Потерпи немного. Недолго осталось.
— Тут не только вам решать, вы же помните.
Прозвучало это с большей горечью, чем ей того хотелось.
— Я помню, и очень жаль, — ответил Эридан.
Судя по голосу, ему действительно было жаль. Кьяра поспешила сменить тему:
— Каленгил, вот выпустят нас из лазарета, и сыграем вместе. Нас можно будет выпускать на врага для психической атаки.
— И Арадрива! — подхватил зеленый. — Он атакует психику абсолютно всех!
— Это слишком подло! — воскликнула девушка.
— На войне все средства хороши, — возразил ей гвардеец.
В этот момент неподалеку раздалось:
— Лорд Эйлевар! Вы снова нужны!
Эридан торопливо ушел, оставив эльфа и тифлингессу смаковать шутку об отряде психической атаки. Те еще долго смеялись и дурачились, пока окончательно не выбились из сил. Чародейка устало прикрыла глаза… Внезапно голоса лазарета стали далекими и глухими, а перед глазами замелькали отрывистые яркие картины.
Она увидела зал, залитый закатным солнцем, в котором стоял трон, выточенный из огромной глыбы кристалла. Вдруг острые игольчатые выступы зашевелились, и трон превратился в дракона, ощерившегося сверкающей минеральной чешуей.
Мгновение, и перед глазами другая картина. Чья-то могильная плита, выполненная толи из цельного куска камня, то ли из полупрозрачного льда. Надписи на ней были девушке непонятны.
Еще миг, и она увидела Эридана. Точнее, она узнала его по росту, комплекции и длинным белым волосам, струящимся из-под шлема… с рогами оленя? Перед ним на коленях стояла женщина, и, кажется, умоляла о пощаде. Эльф опустил меч в жесте мира, и та пронзила его огромными когтями, разорвавшими доспехи и плоть с необычайной легкостью.
В последнем ее видении в небе парила зловещая черно-фиолетовая птица. Она спикировала на маленькую фигурку, нанесла удар. Тифлингесса увидела рану, которая сочилась кровью, не закрываясь ни магией, ни обычными средствами.
Кьяра пришла в себя от того, что руки медиков подхватили ее, усадив обратно на кровать. Посыпались вопросы о ее самочувствии, но девушка все еще была немного в прострации. Она никогда раньше не страдала видениями. Впрочем, у нее никогда раньше и не было кошмаров. Страна Фей — такое странное место!
Когда медики ушли, Каленгил тихо поинтересовался:
— Ты как? Ты вдруг замолчала. А потом прибежали медики. Кажется, ты упала в обморок.
— Кажется, да, — подтвердила тифлингесса. — Наверное, последствия болезни. Скорей бы нас вылечили.
— Ты в обморок падала, говорят. Ты как? — прозвучал вдруг голос Эридана.
— Сейчас уже нормально.