Взяв девушку за плечо, он мягко подтолкнул ее вперед, сквозь шум лагеря и пелену снега. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Отпусти он ее сейчас, и она бы моментально потеряла направление. Внезапно ветер оборвался на полувздохе, они снова оказались в помещении. Девушка нащупала ширму. Слева от нее что-то брякнуло о кровать.
— Жди здесь, — произнес эльф. — Волк придет сам. Будет твоим поводырем, пока ты не поправишься. Тут он не поместится, но в зале переговоров ему будет как раз. Не давай ему сложных направлений. Они умны, для зверя, но все же.
Помолчав немного, он прибавил:
— Мне надо возвращаться в лазарет. Утром я пошлю кого-нибудь с мазью.
— Спасибо, Эридан, — ответила Кьяра.
Он молча коснулся ее плеча, затем его шаги удалились.
— Обед? — спросил голос Лиама.
— Не откажусь, — сказала тифлингесса.
Денщик постучал чем-то по полу, и вскоре в шатре стало заметно теплей. Звякнула посуда, по воздуху разнеслись соблазнительные ароматы еды. Через несколько минут девушка услышала цоканье когтей по настилу и тихое скуление. Лиам испуганно вскрикнул.
— Лиам, это мой волк, — поспешила успокоить тифлингесса. — Он пока побудет здесь, лорд Эйлевар в курсе.
Расправившись с едой, девушка начала общаться с волком. Она нащупала на нем повязки, но зверь ходил без слышимой хромоты и дышал ровно. Скаг радостно облизал лицо чародейки. Лиам, пришедший убрать посуду, еще раз испуганно взвизгнул. Несмотря на объяснение девушки, толстяк все равно был еще слишком напуган.
Волк боднул ее своей огромной головой. Обняв его за шею, Кьяра нащупала что-то вроде ошейника с петелькой.
— Будешь моим поводырем, — засмеялась она. — Я пока ничего не вижу. Пошли, погуляем немного.
Он ткнулся мокрым носом в ее глаза, облизал лицо, а затем потерся боком, мотивируя ухватить за петельку. Взявшись за ошейник, тифлингесса сказала:
— Лиам, мы немного погуляем и вернёмся.
— Чего-то желаете к возвращению? — спросил денщик дрожащим голосом. — Ванну? Дополнительные жаровни?… Волку что-нибудь необходимо?
— Можно ванну, — отозвалась она. — А волку — еда и вода.
— Будет сделано, — слабым голосом ответил Лиам.
Скаг потянул ее прочь из шатра. Щеки сразу обожгло холодом. Снежинки защекотали губы. Ветер был несильным, приятным. В нем доносились запахи дыма, кожи, снега, волчьей шерсти и стали, смазанной жиром. Чародейка провела ладонью по шкуре, ощущая гладкость и жесткость волосков. Запахи, звуки и тактильные ощущения обострились.
Прогулка по лагерю подняла настроение девушке. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах. Нагулявшись, она вернулась в шатер, ведомая Скагом.
К ее возвращению Лиам закончил с ванной.
— Здесь полотенце, — он взял ее за руку, чтобы показать, где что лежит, — здесь — чистая одежда. Тут мыло и щётка, если они вам нужны. Здесь эфирное масло. Когда закончите, позовите меня.
— Спасибо большое Лиам, ты очень внимателен.
Судя по звукам, толстяк удалился. Девушка горестно вздохнула. Она не любила водные процедуры, но ее одежда, кожа и волосы насквозь провоняли лазаретом. Скинув костюм, рубашку и штаны, погрузилась в ванну, немного побултыхалась в воде, даже не притронувшись к мылу, губке и прочим вещам, которые не понимала.
Сполоснувшись, она переоделась в чистую одежду и позвала Лиама, чтобы тот убрал ванну. Через полтора часа денщик подал ужин и еду для волка. Судя по чавканью, Скаг был очень доволен. После ужина, вооружившись тростью, Кьяра аккуратно обошла шатер, стараясь запомнить расположение предметов и подпорок. Девушка чуть не споткнулась о какой-то предмет на полу. Чертов кнут Эридана так и лежал там, где он бросил его. Поежившись, девушка помрачнела, вспомнив тот день, который, казалось, был вечность назад.
Тифлингесса еще немного пообщалась с волком, поучила его командам на инфернальном языке. На нее навалилась усталость. С одной стороны, было приятно вернуться в шатер, здесь теплее, уютнее и пахнет словно в сосновом лесу. С другой стороны, там была компания, шутки, дружеские беседы. Что, если все это было лишь наваждением болезни, миражом воспаленного разума? Кьяра предпочитала не сближаться с людьми, так было проще все контролировать, держа дистанцию. Одиночество дарило чувство безопасности. Однако в лазарете она вдруг почувствовала себя частью чего-то большего, и это ощущение согрело ее душу, как вино со специями в лютую стужу.
Кьяра проснулась от того, что ее тормошили за плечо. Открыв глаза, она услышала голос Эридана:
— Я принес мазь. Обещал послать медика, но все сейчас заняты.
Тифлингесса почувствовала, как в ее руку легла маленькая баночка.
— Запомни: мазать необходимо утром, как умоешься, и вечером, перед сном, — объяснил эльф.
От запаха лекарства, исходившего от него, слезилось в глазах.
— Как остальные? — спросила девушка.
— Арум приходит в себя, но ещё не способен ни нормально говорить, ни колдовать. Янтарь без изменений. Каленгил, по словам Арадрива, все ещё не видит. Эрте немного лучше.
Говорил он ровным, безэмоциональным голосом и, кажется, валился с ног от усталости.