– Это еще лучше, да, вот это, это! Ах, как хорошо я теперь вижу. Каждый волосок в твоей рыжей бороде, Ашер!
После того как медик собирает свой сундучок и выходит, Лубенский оборачивается к Моливде:
– А что касается тех давних обвинений, о которых знает весь мир, – будто евреям для их мацы требуется христианская кровь… Солтык с этим управится, верно? – Архиепископ широко улыбается. – Для меня это все равно что играть лезвием без рукоятки…
– Они сами этого хотели. Я думаю, это месть.
– Папа римский решительно запретил выдвигать подобные обвинения – насчет этой крови… Но если они сами так говорят… Наверное, что-то в этом есть.
– Мне кажется, никто в это не верит.
– А епископ Солтык? Он верит? Этого я не знаю. Я знаю, что нужно использовать разные методы. Отличная работа, пан Коссаковский.
На следующий день Моливда отправляется прямиком в Лович, чтобы занять свою новую должность, в новом душевном состоянии, почти ликуя. Уже началась оттепель, ехать тяжело: конские копыта скользят по еще замерзшим комьям грязи, а к вечеру, когда начинает темнеть, вода в колеях замерзает – и холодное небо цвета серы отражается в тонких пластинках льда. Моливда едет верхом, в одиночестве, время от времени, до очередной стоянки, присоединяясь к другим путникам. Он где-то подцепил блох.
За Люблином на него нападают какие-то оборванцы с палками, Моливда разгоняет их, размахивая саблей и издавая безумные вопли, но теперь уже до самого Ловича старается не оставаться один. На место он добирается спустя двенадцать дней и практически сразу принимается за дело.
Канцелярия примаса уже действует, и один из первых вопросов, требующих решения, – это прошение еврейских «пуритан», как выразился сам примас Лубенский, то самое, которое Моливда недавно писал в Иванье. Похоже, теперь ему же и придется на него отвечать. Пока что он приказывает сделать несколько копий и разослать их нунцию Серра, в королевскую канцелярию, в архив.
Несколько раз после приезда примаса в Лович он осторожно затрагивает эту тему, но Лубенский сейчас погружен в заботы по благоустройству примасовского дворца, который, к сожалению, пришел в упадок и утратил великолепие эпохи бескоролевья.
Вот сейчас, к примеру, прибыли из Львова книги примаса. Лубенский рассеянно просматривает их.
– Ты, любезный, должен выяснить, почему они так добиваются крещения. В самом ли деле их мотивы бескорыстны и каковы, предположительно, масштабы этого обращения?
– В одном только Львове таких семей не менее сорока, а остальные происходят не только из Речи Посполитой, но и из Венгрии, из Валахии, это люди наиболее ученые, наиболее просвещенные, – лжет Моливда.
– И сколько их там?
– В Каменце говорили, что в общей сложности, возможно, около пяти тысяч человек, а сейчас, судя по последним донесениям, выходит, что в три раза больше.
– Пятнадцать тысяч, – восхищенно повторяет примас, берет в руки первый попавшийся том, открывает его и небрежно пролистывает.
– «Новые Афины», – читает он заглавие.
Ris 446. Ksiega Komety_kadr
В 1759 году, 13 марта, на небе появилась комета, и словно бы по ее команде снег внезапно растаял и стек вниз к вышедшему из берегов Днестру. Много дней она висит над всем влажным и просторным миром, точно ярко сияющая звезда, нарушающая небесную гармонию.
Ее видно во всем мире. Даже в Китае.
На нее смотрят солдаты, залечивающие раны после битвы в Силезии, моряки, трезвеющие утром на булыжной мостовой у гамбургских таверн, альпийские пастухи, перегоняющие овец в горы, на летние пастбища, греческие сборщики оливок и паломники в шапках с нашитыми на них раковинами святого Иакова. Ее тревожно разглядывают женщины, со дня на день ожидающие родов, и набившиеся в трюмы семьи, которые на крошечных суденышках пересекают океан в поисках новой жизни на том берегу.
Комета напоминает косу, нацеленную на людей, обнаженный, сверкающий клинок, готовый в любой момент отрубить миллионы голов, не только тех, что задраны к небу в Иванье, но также и городских – львовских, краковских, а также шляхетских и даже королевских. Не подлежит сомнению, что это знак приближающегося конца света, предвестие того, что вскоре ангелы начнут скатывать его, как ковер. Представление окончено. За горизонтом уже стоят наготове армии архангелов. Если прислушаться, можно услышать, как бряцают оружием ангелы. И это знак миссии Якова и всех тех, кто следует за ним на этом трудном пути. Те, кто еще колебался, кто не был уверен, теперь должны признать, что в этом странствии участвуют и небеса. В эти дни всем в Иванье становится ясно, что эта комета – отверстие, просверленное в небесном своде, через которое сочится к нам божественный свет и через которое Бог подглядывает за миром.
Ris 446. Kometa w Chinach
Мудрецы же верят, что через него нисходит Шхина.
