Телеги так переполнены, так набиты, что приходится слезать при малейшем подъеме. Под ногами клубы пыли, потому что сентябрь жаркий, раскаленный, трава на обочине порыжела от солнца. Но большей частью идут пешком; каждые несколько миль люди устраиваются на отдых в тени ореховых деревьев, и тогда взрослые и дети выискивают среди опавших сухих листьев плоды, размером с половину ладони.
На перекрестках вроде этого паломники, идущие с разных сторон, объединяются и сердечно приветствуют друг друга. Большинство из них бедняки, мелкие торговцы и ремесленники, те, кто зарабатывает на жизнь своего семейства собственными руками: ткет, вяжет, точит и чинит. Мужчины, сгорбившиеся под тяжестью станков, которые они таскают на спине с утра до вечера, оборванные, запыленные и усталые, обмениваются новостями и угощают друг друга нехитрой снедью. Чтобы дожить до этого великого события, нужны всего лишь вода и кусок хлеба. Если подумать, человеку не так уж много требуется для жизни. Даже есть каждый день необязательно. Зачем гребни, ленты, глиняные кувшины, острые ножи, если мир вот-вот переменится? Все будет другим, хоть и неизвестно, каким именно. Вот что они обсуждают.
А в телегах полно женщин и детей. К повозкам привязаны колыбельки, которые во время привалов вешают под деревом и облегченно кладут туда младенцев – руки уже отказываются их держать. Дети постарше, босые, замурзанные, одуревшие от жары, дремлют на материнских юбках, на сенниках, обшитых грязной холстиной.
В некоторых деревнях на обочину выходят другие евреи и плюют этим под ноги, а дети всяких кровей – польские, русинские и еврейские – кричат им вслед:
– Тюрбанники! Тюрбанники! Троица! Троица!
По вечерам они даже не просят пустить их на ночлег, а ложатся на берегу, на опушке, у нагретой за день стены. Женщины развешивают колыбели, пеленки, разжигают костер, а мужчины отправляются в деревню за какой-нибудь едой, собирая по дороге падалицу, яблоки и сливы, набухшие от солнца и своей необузданной сладкой плотью привлекающие ос и слепней.
Ента видит, как над ними распахивается небо, их сон на диво легок. И все праздничное, будто особенное, субботнее, вымытое и выглаженное. Как будто теперь нужно идти прямо вперед и ступать осторожно. Может, тот, кто смотрит на них, наконец пробудится от тысячелетнего оцепенения? И под Божьим взором все становится странным и значительным. Например, дети находят металлический крестик, настолько плотно прилепившийся к дереву, что не вытащишь – он врос в кору. Тучи приобретают необычные формы – возможно, каких-то библейских животных, может, тех львов, которых никто никогда не видел, даже неизвестно, как они выглядели. Или появляется облако, похожее на рыбу, проглотившую Иону, и теперь плывет за горизонт. А в маленьком облачке по соседству кто-то даже разглядел фигурку самого Ионы, уже выплюнутого, корявую, точно огрызок. Иногда их сопровождает небесный Ноев ковчег. Огромный, он скользит по небосводу, и в нем хлопочет сам Ной, выкармливая своих зверей в течение ста пятидесяти дней. А на крыше – смотрите, смотрите, кто это? Незваный гость, великан Удж, который, когда разразился потоп, уцепился за ковчег в последний момент.
Они говорят: мы не умрем. Крещение спасет нас от смерти. Но как это случится? Будем ли мы стареть? Остановимся ли на каком-то возрасте и станем жить в нем вечно? Говорят, всем будет тридцать лет. Старики радуются, молодежь ужасается. А это, говорят, самый лучший возраст, когда гармонично и равномерно соединяются здоровье, мудрость и опыт. И как это – не умирать? Иметь массу времени на все, скопить много денег, построить дом, увидеть то и это, ведь невозможно провести вечность на одном месте.
До сих пор все было искажено, мир состоял сплошь из недостатков: этого нет, того нет. А почему так? Разве не может быть всего в изобилии – и тепла, и пищи, и крыш над головой, и красоты? Кому бы это помешало? Почему этот мир так создан? Нет ничего постоянного под солнцем, все проходит, и не успеваешь ничего разглядеть. Но почему так, разве нельзя дать человеку больше времени, позволить побольше поразмышлять обо всем?
Но только став достойными этого – быть созданными заново, мы получим от Благого Истинного Бога новую душу – полную, цельную. Человек будет так же вечен, как Бог.
