Я часто ловил себя на том (вот уж подходящая фраза), что сплю в крохотных номерах каких-то жалких отелей, пью больше, чем ем, и пишу ее имя, как самый настоящий сумасшедший, снова и снова и снова. На стенах, на подушке, на собственной ладони. Я даже процарапал там кожу ручкой, и в рану попали чернила, пошло заражение. Отметина от него все еще на месте, я смотрю на нее прямо сейчас. «Жаклин». Жаклин.
Но однажды я увидел ее, совершенно случайно. Звучит мелодраматично, но тогда я подумал, что сейчас умру. Я так часто представлял ее себе, так настроился вновь увидеть, что когда это случилось, почувствовал, как ослабели конечности, и меня вырвало прямо посреди улицы. Не самое классическое воссоединение. Любовник увидел возлюбленную, и его вытошнило прямо себе на рубашку. Но с другой стороны ничего, что произошло между мной и Жаклин, не было нормальным. Или естественным.
Я пошел за ней следом, и это было трудно. Вокруг была толпа, а Жаклин шла довольно быстро. Я не знал, окликнуть ее или не стоит. Решил, что не надо. Да и что бы она сделала, увидев, как к ней, шаркая, бредет небритый безумец и еще зовет по имени? Возможно, она бы убежала. Или хуже того, схватила бы мое сердце своей волей и избавила от мучений, прежде чем я смог бы ее выдать.
И потому я хранил молчание, но упорно следовал за ней до, по-видимому, ее квартиры. И там, неподалеку, я и остался на ближайшие два с половиной дня, не зная, что делать. Дилемма оказалась просто смехотворной. Я так долго ее искал, и теперь мог с ней даже заговорить, дотронуться, но не осмеливался подойти.
Возможно, я страшился смерти. Но вот сейчас я здесь, в Амстердаме, сижу в вонючей комнате, пишу свои показания и жду, когда Кус принесет мне ключ, и совершенно не боюсь смерти. Наверное, мне не дало подойти к ней тщеславие. Я не хотел, чтобы она видела меня таким ненормальным и опустившимся; я хотел явиться к ней чистым, идеальным любовником.
И пока я ждал, за ней пришли.
Не знаю, кто это был. Двое неприметно одетых мужчин. Кажется, не полицейские: слишком обходительные. Даже интеллигентные. И она не сопротивлялась. Пошла с ними, улыбаясь, будто собралась в оперу.
