В этом преследовании чувствовалась рука Петтифера. Жаклин многому научилась от него и сразу узнала осторожность и вероломство Титуса. Рано или поздно они придут за ней, но тогда, когда будут нужно им, а не ей. А скорее даже не им, а ему. И хотя Жаклин ни разу не видела его лица, казалось, Титус преследует ее лично.
«Боже, – подумала она, – моя жизнь в опасности, а мне совершенно наплевать».
Она была бесполезной, эта власть над плотью, если за ней не стояла какая-то цель. Жаклин использовала ее по своим мелким причинам, для удовлетворения нервного удовольствия или из чистого гнева. Но эти проявления не помогли ей стать ближе к людям; она лишь стала уродом в их глазах.
Иногда она думала о Васси, интересовалась, где он сейчас, что делает. Он не был сильным человеком, но в его душе царила пусть небольшая, но страсть. И она была больше, чем у Бена, больше, чем у Петтифера, и уж точно больше, чем у Линдона. Жаклин с нежностью вспоминала, что из всех, кого она знала, только Васси называл ее по имени. Остальные то искажали, то сокращали его: Джеки, Джей или Джу-Джу, так говорил Бен, когда был раздражен. Только Васси называл ее Жаклин, вот так просто и ясно, своим формализмом принимая ее цельность, ее нераздельность. И когда Жаклин думала про Васси, когда пыталась представить, как он вернется к ней, то боялась за него.
Показания Васси (Часть вторая)Конечно, я искал ее. Только когда кого-то теряешь, понимаешь всю глупость фразы «мир-то маленький». Нет, это не так. Мир вокруг огромный, всепожирающий, особенно если ты один.
Когда я был юристом, когда был заперт в этой кровосмесительном кружке, то привык видеть одни и те же лица, день за днем. С некоторыми я обменивался парой слов, с другими – улыбками, с третьими – кивками. Мы все принадлежали, даже если в суде были врагами, к одному беззаботному обществу. Ели за одними столами, пили бок о бок. Даже обменивались любовницами, хотя не всегда знали об этом. В таких обстоятельствах легко поверить, что мир не хочет тебе зла. Разумеется, ты стареешь, но стареют и все вокруг тебя. В своем самодовольстве ты даже полагаешь, что с течением лет становишься мудрее. Жизнь вполне терпима. Да и авралы в три часа утра случаются реже по мере того, как растет твой банковский счет.
Но ты лжешь сам себе, когда думаешь, что мир безобиден, когда веришь в так называемую стабильность, ведь на самом деле она лишь коллективная иллюзия.
Когда Жаклин ушла, все иллюзии отпали, и ложь, по которой я с такой тщательностью жил, стала болезненно явной.
Мир не маленький, когда есть только одно лицо, на которое ты можешь взглянуть без раздражения, и оно затерялось где-то в водовороте. Мир не маленький, когда те несколько жизненно важных воспоминаний о твоей любви могут исчезнуть под весом тысяч разных событий, которые поджидают тебя каждый день, как дети, что тянут за подол, требуя безоговорочного внимания.
Я стал изгоем.
