Бибигуль идет впереди, молодые девушки в кои-то веки отстали. Они шагают рядком и хихикают. На улице пусто, поэтому они осмелились откинуть паранджу с волос. Все равно их никто не видит, кроме малышни и вездесущих собак. Прохладный ветерок обдувает потные лица, хотя свежим его назвать трудно. На задворках Кабула всегда воняет гниющим мусором и канализацией. В канавах по обе стороны грунтовой дороги, разделяющей глинобитные дома, стоит грязная вода. Но девушки не замечают вони из канав и не обращают внимания на пыль, что постепенно налипает на кожу и забивает поры. Они подставляют лица солнцу и смеются. Внезапно на улице появляется мужчина на велосипеде.
«Прикройтесь, девушки, я весь горю!» – кричит он, пролетая мимо них.
Они смотрят друг на друга и смеются, позабавленные странным выражением его лица. Но когда он разворачивается и вновь направляется в их сторону, они поспешно накидывают паранджу.
– Когда вернется король, я больше паранджу не надену, – вдруг серьезно говорит Лейла. – Тогда в стране воцарится мир.
– Да не вернется он никогда, – возражает из-под паранджи кузина.
– Говорят, что этой весной вернется, – отвечает Лейла.
Но пока лучше не рисковать и прикрыться, тем более что девушек не сопровождают мужчины.
Хотя совсем одна Лейла на улицу не выходит. Это нехорошо для молодой женщины. Кто знает, куда она может направиться? Что, если на свидание, навстречу греху? Даже на овощной рынок в нескольких минутах ходьбы от дома Лейла не имеет права ходить одна, на худой конец в компании соседского мальчика. А еще лучше просто отправить его с поручением. Лейле чуждо само понятие «одиночество». Она еще ни разу в жизни не бывала одна, никуда не ходила одна, даже не спала в одиночестве. Каждую ночь она проводит на циновке под боком у матери. Она вообще не представляет, что это такое – быть одной, и нельзя сказать, чтобы ей этого не хватало. Единственное, чего бы ей хотелось, немножко больше покоя и поменьше работы.
Дома они застают полный хаос. Повсюду валяются чемоданы, сумки и ящики.
«Шарифа приехала! Шарифа!» – встречает их Бюльбюла, счастливая, что наконец-то может переложить обязанности хозяйки на Лейлу.
Шабнам, младшая дочь Султана и Шарифы, скачет по комнате, как веселый жеребенок. Она обнимает Лейлу, а Лейла в свою очередь обнимается с Шарифой. Тут же стоит вторая жена Султана Соня с Латифой на руках и улыбается. Неожиданно для всех Султан решил забрать Шарифу с Шабнам домой.
«На лето», – говорит Султан.
«Навсегда», – шепчет Шарифа.
Султан уже уехал в магазин, дома остались одни женщины. Они усаживаются на пол в кружок, и Шарифа принимается раздавать подарки. Лейле достается платье, Соне – шаль, Бюльбюле – сумочка, Бибигуль – вязаная кофта, для остальных членов семьи Шарифа накупила одежды и пластмассовых украшений. Сыновьям она привезла аж по нескольку комплектов одежды – такой на кабульских рынках нет. И забрала с собой любимые вещи.
«Я ни за что туда не вернусь, – говорит она. – Ненавижу Пакистан».
Но она знает, что все в руках Султана. Если он велит ей ехать обратно, придется подчиниться.
Жены Султана сидят рядышком и щебечут, как старые подружки. Они разглядывают ткани, примеряют блузки и украшения. Соня хлопает рукой по подаркам, которые Шарифа привезла для нее и для ее маленькой дочери. Султан редко когда дарит молодой жене подарки, так что приезд Шарифы внес приятное разнообразие в ее монотонное существование. Приодетая матерью Латифа выглядит как куколка в новом ярко-красном платье из шелестящей ткани.
Женщины обмениваются новостями. Они не виделись больше года. Даже не разговаривали: телефона в квартире нет. Самое значительное событие в жизни кабульских женщин за это время – это свадьба Шакилы, и они в мельчайших подробностях расписывают, какие она получила подарки, во что все были одеты, и сообщают про помолвки, свадьбы, роды или смерти в семьях родственников.
Шарифа рассказывает, как поживают беженцы в Пакистане. Кто вернулся домой, кто остался.
«Да, Салика обручилась, – говорит она. – Семья, конечно, недовольна, но куда ей было деваться? У парня нет ни гроша за душой, и лентяй он, каких поискать, полное ничтожество», – добавляет она.
Женщины кивают. Все помнят Салику как девчонку, у которой на уме лишь украшения и наряды, но все равно жалеют ее: бедняга, ей придется выйти замуж за нищего парня.
«После того свидания в парке Салику месяц держали под домашним арестом, – повествует Шарифа. – И вот в один прекрасный день пришли мать и тетя парня, чтобы посвататься к ней. Родители ответили согласием. А что им еще оставалось, когда ее репутация уже испорчена? А празднование помолвки! Настоящий скандал!»
Женщины слушают, затаив дыхание. В особенности Соня. Вот это ей близко, это ей понятно. Истории Шарифы заменяют ей мыльные оперы.