Каждое утро начинается с воплей Экбала. Он визжит как резаный. Вытягивается на циновке или сворачивается клубком и отказывается вставать. Каждый божий день подросток придумывает себе новые болезни, чтобы только избежать двенадцатичасового рабочего дня в магазине. Но ничто не помогает. Каждый день мальчику все-таки приходится вставать, но и следующий день начинается с тех же душераздирающих воплей.
«Паршивка! Ленивая тварь! У меня носки дырявые!» — орет он и запускает носками в Лейлу. На ком еще, как не на ней, можно сорвать дурное настроение?
«Лейла, вода остыла! Горячей воды не хватает! Где моя одежда, где мои носки? Принеси чай! Завтрак! Почисти мне ботинки! Почему ты так поздно встала?»
Хлопают двери, сотрясаются от ударов стены. Можно подумать, что в каждой комнате маленькой квартирки, а также в ванной и в коридорах бушует война. Сыновья ссорятся, орут и плачут. Султан в это время сидит в своей комнате с Соней и завтракает. Соня ухаживает за ним, за всеми остальными — Лейла. Наливает воду в тазы, ищет одежду, подает чай, жарит яичницу, режет хлеб, чистит обувь. Пятеро мужчин собираются на работу.
Она с большой неохотой ухаживает за племянниками: Мансуром, Аймалом и Экбалом. От них не то, что помощи не дождешься — словечка благодарности не услышишь.
«Невоспитанные молокососы», — шипит про себя Лейла, выполняя приказы мальчиков, которые всего на пару лет младше ее.
«У нас что, нет молока? Я же вчера еще велел тебе купить молока! — брюзжит Мансур. — Дармоедка!» — добавляет он. Если Лейла начинает возмущаться, у него всегда готов убийственный ответ: «Молчи женщина!» и он выкидывает вперед руки, чтобы ткнуть ее в живот или огреть по спине. «Это не твой дом, это мой дом», — веско говорит он.
Лейла и сама чувствует, что чужая здесь. Это дом Султана, его сыновей и второй жены. Лейла, Бюльбюла, Бибигуль и Юнус тут нежеланные гости. Но и съехать они не могут. Раскол в семье — это большой скандал. К тому же они хорошая прислуга. Во всяком случае, Лейла.
Наконец утренняя буря стихает, Султан с сыновьями уезжает на работу, и Лейла может вздохнуть с облегчением. Она завтракает, пьет чай и принимается за уборку. Первую уборку на дню. Согнувшись, с маленьким соломенным веником в руках, девушка обходит все комнаты и метет, метет, метет. Большую часть пыли, поднявшись в воздух и погружавшись, оседает у нее за спиной. В квартире всегда пахнет пылью. От пыли никуда не деться, она у Лейлы на теле, в мыслях, в движениях. Зато удается вымести хлебные крошки, мусор и обрывки бумаги. Она подметает квартиру несколько раз в день. Вся жизнь семьи протекает на полу, поэтому он очень быстро пачкается.
Теперь Лейла пытается отмыть с себя эту пыль в бане. И пыль споласкивает с тела толстыми маленькими колбасками. Пыль засыпает всю ее жизнь.
«Хотела бы я жить в доме, который можно убирать раз в день! Представляете, утром подметешь, и до следующего утра дом стоит чистый», — вздыхает Лейла, обращаясь к кузинам. Те кивают. Они тоже младшие дочери в семье, со всеми вытекающими отсюда обязанностями.
Лейла принесла с собой нижнее белье, чтобы постирать его в хамаме. Обычно она стирает дома, сидя на табуретке рядом с туалетной дыркой. Перед ней стоит несколько больших чанов: для светлой одежды, с мыльной водой и с чистой. Она стирает простыни, одеяла, полотенца и одежду. Долго трет, выжимает и развешивает для просушки. Сушить все это трудно, особенно зимой. Во дворе натянуты веревки, но оставлять на них одежду опасно: могут украсть.
Разве что попросить детей присмотреть, пока белье сушится. В противном случае остается только маленький балкон, где плотными рядами натянуты веревки. Балкон площадью всего в несколько квадратных метров забит продуктами и всякой ерундой. Там хранится ящик с картошкой, большой мешок риса, картонные коробки, старая обувь и прочий хлам, который никак не соберутся выбросить — а вдруг когда-нибудь пригодится?
Дома Лейла носит отрепанные свитера с начесом, рубашки в пятнах и юбки, которые волочатся по полу. На юбках и оседает пыль, которую ей не удается вымести. На ногах у Лейлы стоптанные пластмассовые сандалии, голова повязана маленьким платком. Все в пыли — только поблескивают большие золотистые кольца в ушах да гладкие пластмассовые браслеты на запястьях.
«Лейла!» — слышится негромкий призыв, с трудом пробивающийся сквозь крики и плач малышей. Его практически заглушает плеск воды, который женщины обливают друг друга. «Лейла!!!».
Это зовет Бибигуль. Она очнулась от своего транса. Держа мочалку в руке, она беспомощно глядит на дочь. Лейла берет пеньковую рукавицу, мыло, шампунь и тазик и подсаживается к матери.
