– Моя жена разделяет ваши сомнения, – ответил Лу. – Но мы все равно попробуем.
Мы выплачиваем кредит каждый месяц – по крайней мере стараемся, хотя иногда задерживаем плату просто из-за низкого дохода. С родителями мы расплатились в первую очередь. После этого мы ни у кого не просили ни цента. У моей семьи просто нет никаких средств, а у родителей Фриды… Ей неприятно просить у них в долг. Она бы и тогда не попросила, но мы не нашли другого способа открыть магазин самостоятельно, без посторонней помощи.
– В последний раз, – шипела Фрида мне на ухо, когда мы выходили из банка. – В последний раз, Китти! Больше я на это не соглашусь.
Пару лет назад у нас начались проблемы с финансами. Трамвайную линию убрали, прибыль резко уменьшилась – и начали расти долги. Я спросила у Фриды, согласится ли она еще раз попросить помощи у родителей, но она покачала головой.
– Что-нибудь придумаем, – решительно заявила она. – Деваться нам некуда.
Нас спас случай – или судьба, не знаю. Умер мой дедушка с маминой стороны, оставив всем своим внукам, включая меня, по тысяче долларов в наследство. Благодаря этим деньгам магазин удержался на плаву, мы выплатили долги по кредиту и отдали Брэдли арендную плату за два месяца. Даже смогли обновить ассортимент книг и разместить несколько рекламных объявлений в местных газетах. Потом нам снова неожиданно повезло: рядом с книжной лавкой открылось небольшое бистро, а в соседнем квартале появился новый ресторан. Клиенты из бистро и ресторана иногда заглядывали к нам, некоторые даже стали постоянными покупателями. Кризис миновал, мы не обанкротились.
Мое маленькое наследство нас спасло, и Фриде не пришлось просить денег у родителей. Она была искренне благодарна мне за это.
– Я готова на все, лишь бы не брать у них в долг. Что угодно, только не это! – Она крепко стиснула мою руку и долго не отпускала. – Спасибо, Китти.
Задумчиво надкусываю яблоко, сидя на диване. Потом спрашиваю Фриду:
– Ты не помнишь, я вчера не ела шоколад? Или позавчера?
Она качает головой:
– К чему это ты?
– Молочный шоколад «Хершис». – Голос у меня звучит тревожно. Господи, какая глупость. – Вспомни, я ничего такого не ела?
Фрида с улыбкой откусывает яблоко.
– Это великое событие прошло мимо меня.
– А что ты помнишь? – не унимаюсь я. – Чем тебе запомнились последние дни?
Осматриваю мамину гостиную. Мне здесь все хорошо знакомо: продавленные удобные стулья, обитые бархатом; поцарапанные, но опрятные столики в викторианском стиле, обтрепанный коврик.
– Я вот почти ничего не помню.
Фрида пожимает плечами:
– Вчера ты пришла ко мне в гости, и мы целый день смотрели телевизор. Помнишь? – Она улыбается. – Ты ведь помнишь, что нашей стране больше не угрожает прямая ядерная атака?
Киваю:
– Это я помню. Но вот все остальное вылетело из головы. Чем мы занимались в субботу? А в пятницу? В остальные дни? Я не помню ничего, что произошло после нашей встречи с Кевином.
– С тобой все в порядке, сестренка? – настороженно спрашивает Фрида.
Меня снова подмывает рассказать ей все от начала до конца. Про сны, про беспорядок в воспоминаниях. Но я не могу. Пожимаю плечами:
– Да, конечно. Все нормально. Давай сменим тему.
Фрида осматривается по сторонам:
– Славный домик.
– Мне еще убираться и убираться!
– Да нет, все очень аккуратно. Твои родители будут довольны. – Она опять улыбается. – Ты же знаешь, что им все равно?
Знаю. Но я всегда любила делать приятное маме с папой, даже когда повзрослела, даже теперь, на пороге среднего возраста. Наверное, это уже никогда не изменится.
Фрида догрызает яблоко.
– Ладно, я пойду. Надо зайти в магазин. В «Пенни» сейчас распродажа, а мне нужно новое зимнее пальто.
Я киваю:
– Ох, жаль, что не могу присоединиться. Удачи!
– И тебе, сестренка. – Она меня обнимает.
Фрида уходит, и я с ожесточением принимаюсь за работу. К вечеру все вокруг натерто до блеска. Я с удовольствием осматриваю результаты своих трудов. Родители и вправду обрадуются.
Вспоминаю про огромный дом на Спрингфилд-стрит. Интересно, как я умудряюсь поддерживать в нем порядок? Это нелегко, даже когда у тебя есть верная помощница вроде Альмы. Я смеюсь над своими мыслями.
Поддерживать порядок в том доме проще простого. Он ведь ненастоящий.
Против своей воли я вновь возвращаюсь мыслями в Сазерн-Хиллз.
Делать все равно нечего, говорю я себе, надо же как-то скоротать холодный осенний вечер. Возвращаюсь домой, оставляю велосипед – сегодняшние хлопоты меня утомили – и сажусь на автобус. Выхожу на Йель-авеню и направляюсь сначала на юг, а потом на восток.
