– Я помогал отцу на стройке, когда мы жили в Швеции. И здесь работал строителем – давно, сразу после переезда. Конечно, я уже многое позабыл, но если снова возьмусь за дело, руки сами все вспомнят. Это как с велосипедом.
Печально киваю в ответ на его слова. После рождения детей прошло несколько месяцев, и я не садилась на велосипед почти целый год. Он все еще стоял в кладовке, я не могла отказаться от верного друга.
– А как же сердце? Тебе нельзя работать на стройке, Ларс.
– Тяжелую работу я оставлю другим. А сам займусь внутренней отделкой.
Ларс аккуратно положил Майкла себе на плечо, чтобы тот отрыгнул.
– Только приятные мелочи, никаких тяжестей, обещаю. – Он улыбнулся. – Сделаю тебе зеленую ванную. Как та, в Париже, помнишь?
Я улыбнулась в ответ. После медового месяца не прошло и двух лет, но нам казалось, что все это было давным-давно.
Я посмотрела на сонное личико Мисси: глазки закрылись, соска выпала изо рта, по подбородку потекла струйка молочной смеси. Я вытерла капли пеленкой.
– Кажется, она наелась.
Ларс рассмеялся.
– Он тоже. – Он осторожно встал и поцеловал Майкла в лоб. – Пора спать, малыши.
Приняв решение, мы стали подыскивать участок на западной или восточной окраине города, где каждый день вырастали все новые и новые дома. На поиск нужного места ушло немало времени.
– Нет, не оно, – всякий раз говорил Ларс, забираясь обратно в машину после осмотра. Детей мы оставляли дома с родителями, потому что нам не хотелось возить малышей за собой на такие экскурсии. Мне невероятно повезло: мама и папа были еще молоды, энергичны и всегда готовы помочь.
Помню, как мы нашли то самое местечко на Спрингфилд-стрит. Мы уже успели осмотреть другие варианты в районе Сазерн-Хиллз, но, очутившись на Спрингфилд-стрит, сразу поняли – вот что нам нужно. Участок был расположен на небольшом пригорке, и нам обоим это понравилось. Ларс сказал, что тут можно построить двухэтажный дом, так, чтобы дальняя стена опиралась на склон холма. В нескольких кварталах от участка находилась новенькая начальная школа. Домов на улице было еще не много, но строительство шло полным ходом, и мы не сомневались, что соседи будут хорошими.
– Ну, вот. Здесь можно воспитывать детей, – вздохнул Ларс. – Они будут с любовью вспоминать о родном доме, когда вырастут.
Он смотрел вперед, на широкую долину, на силуэты гор.
– У них будет все, чего не было у меня.
Я взяла Ларса за руку. Мне хотелось, чтобы он действительно сумел создать что-то надежное, неизменное – построить дом для нашей семьи и всегда с радостью в него возвращаться.
Купив землю, Ларс принялся за чертежи. Долгими ночами он сидел над набросками в нашей маленькой гостиной на Линкольн-авеню и тщательно продумывал каждую деталь. Я старалась не мешать, уходила на кухню или в спальню, но иногда заглядывала в гостиную за какой-нибудь мелочью. Каждый раз, когда я проходила мимо, Ларс поднимал голову. Его глаза светились радостью и любовью.
В день, когда на участке закладывали фундамент, мы собрались все вместе: Ларс, я, дети, мои мама и папа, прораб и строители. Раздался рокот мотора, экскаватор поднял первый ковш земли, и все захлопали в ладоши.
Мимо прогуливались наши соседи, Нельсоны. Джордж и… ну конечно, ее зовут Ивонн, как я могла забыть? Джордж и Ивонн проходили мимо и решили познакомиться. Они указали нам на свой дом, который находился чуть дальше по улице.
– Такие славные малыши, – печально вздохнула Ивонн, разглядывая тройняшек. Она была совсем молода, двадцать с небольшим. Настоящая красавица с волнистыми каштановыми волосами, длинными ресницами и синими глазами, точь-в-точь как у Элизабет Тейлор.
– Да, Китти… Катарина вытянула счастливый билет, – сказала мама, прижимая к груди Мисси. Я улыбнулась: мама изо всех сил старалась звать меня Катариной, но, наверное, я навсегда останусь для нее Китти, несмотря ни на что. – Моя дочка всего за два года превратилась из предприимчивой деловой женщины в маму троих детей.
Я поморщилась. Она не хотела меня обидеть, но затея с «деловой женщиной» начинала выходить из-под контроля. Я пропадала в магазине целыми днями, а за детьми в это время присматривали мама и разные нянечки. Мы подыскивали няню, готовую следить за тройняшками с утра и до вечера, но ни одна из них не оставалась надолго. Няни выдерживали всего пару дней, а потом сбегали, потому что работа оказывалась для них непосильной. Каждый раз, пока мы искали замену, ко мне на помощь приходила мама. Эта бесконечная круговерть уже измучила всех: и меня, и маму, и детей, и, конечно, Ларса, хотя он никогда не жаловался.
Понятное дело, что и Фриде порядком надоела моя нерешительность – я никак не могла определиться, чему хочу посвятить жизнь. Честно говоря, я ее понимала.
– Тебе надо сделать выбор, – твердила она, когда я опять сбегала с работы пораньше, потому что дома что-то случилось. Фрида смотрела на меня, уперев руки в бока и сердито поджав губы: – Китти, определись уже, наконец! Чего ты хочешь? Боюсь тебя разочаровать, сестренка, но в этом мире нельзя получить все и сразу.
Ивонн отвлекла меня от тяжелых раздумий.
