– Ундервуды чинили безобразия ещё до того, как начали блокировать книги, – начала объяснять Тилли. – В частности, они специально нарушали канву сказок, чтобы выжать из дыр и нестыковок книжную магию. Из-за этого форзацы начали проникать в сам сюжет, и когда Гретхен попыталась остановить Ундервудов, они и столкнули её в форзац. Взяли и столкнули.
– Погодите, – сказал Майло. – Гретхен… Гретхен… Короткие волосы, большие очки?
– Да! – подхватил Оскар. – Ты её знаешь? Она ездила этим поездом?
– Вроде того, – ответил Майло. – Пару месяцев назад забрали мы её из форзацев. Она вообще-то не бронировала место, но Гораций разрешает продавать билеты на месте, если пассажир платёжеспособный…
– Так она в порядке? – прервала его Тилли, чувствуя прилив облегчения.
– Вроде мы её в Париже высадили, – кивнул Майло. – У её книжного магазина.
– Так, постой-ка, это что же получается, в Форзацах есть железнодорожная станция? – спросил Оскар, явно не веря своим ушам.
– Только, ясное дело, непостоянная и не для обычных рейсовых поездов, – пояснил Майло. – Как я уже говорил, Пол может почти где угодно сделать остановку, надо только хорошенько станцию загадать. Мы же не на топливе ездим, а на магии.
– Книжной магии? – спросил Оскар.
– Ага, – подтвердил Майло. – Стопроцентно экологично!
– Кто ж вам разрешил магией пользоваться? – спросила Тилли. – Тем более для таких тёмных делишек. Я думала, на неё кому угодно разрешений не дают?
– Ой, вот с этим как раз всё просто, – ухмыльнулся Майло. – Мы разрешения ни у кого и не спрашиваем.
– Но-о… – возразил Оскар, – пусть Ундервуды и творят непотребства, система и правила существуют не просто так.
Майло только рукой махнул.
– Да ну их! Большинство правил даже не особо-то настоящие.
– Это ещё что значит? – удивился Оскар. – Не может кто угодно вот так просто заявить, что правила ненастоящие.
– Ну а кто тогда может? – спросил Майло. – Ваши Библиотекари?
– Да хоть бы и они! – вставила Тилли. – Кто-то же должен руководить системой.
– А вот мой дядя, например, иного мнения, – сказал Майло. – И не моя вина, что вы не способны выйти за рамки того, к чему привыкли.
– Не думаю, что у тебя есть право ставить себя выше нас, – заметил Оскар. – Всё-таки ты воровством зарабатываешь.
– Ничего я им не зарабатываю, – возразил Майло.
– Что, совсем ничего? – спросила Тилли.
– Да мне и тратиться-то не на что! И потом, Гораций дал мне кров, пропитание и возможность путешествовать по потрясающим местам – а это уже несравненно лучше, чем то, что у меня было до него. – Майло замолк, как бы ожидая соответствующего вопроса, но не дождался. – А вы не хотите спросить, что у меня было до него?
– Если есть желание, то расскажи, – осторожно попросила Тилли. – Но в принципе мы не настаиваем.
– Я жил в приюте для детей, чьи родители погибли в книжных странствиях, – выпалил Майло без обиняков. – В нормальный мир таких никто не выпустит, потому что слишком уж много вопросов возникнет, куда подевались родители. А это лишнее внимание к тому, о чём принято умалчивать. Своих родителей я даже не помню. Помню только, до шестилетнего возраста я жил в ужасной холодной дыре с кучей других детей, которые понятия не имели, кто они и откуда, а книги воспринимали разве как что-то, из-за чего у них нет родителей. А потом появился Гораций. Он взял меня и привёл сюда. Так что жаловаться мне точно не пристало.
– Понимаю, – сказала Тилли.
– Правда, что ли? – несколько резко спросил Майло.
– Ладно, может быть, не совсем, – уступила Тилли. – Я своих родителей до прошлого года тоже не знала. Меня бабушка с дедушкой растили, а мама оказалась заперта внутри книги, и мы разыскали её только в прошлом году. А папа… – она осеклась. – В общем, он умер. Так что каково тебе, мне, конечно, не понять, но каково это, не знать, кто ты и откуда взялся – это мне знакомо. Спасибо, что поделился.
Майло беспечно пожал плечами, мол, тоже мне трудность, но Тилли заметила, как расслабились эти плечи, точно с них упал тяжкий груз, оттого что он смог поделиться своей историей, а слушатели приняли его как есть.
– Ладно, хватит об этом, – сказал Майло. – Я вам вообще-то чай обещал с печеньем.
Он втащил в окно конец какого-то шланга, наполнил из него чайник и поставил чайник на плитку.
– У нас на крыше бак с водой, – пояснил он, указывая на шланг.
– А она… чистая? – занервничал Оскар.
– Ну конечно, – сказал Майло. – Мы же в чистой выдумке находимся, нечему засорять. И потом, всё равно кипятим, не волнуйся. Так, печенье. Печенье… – Он принялся шарить по ящикам и рыться в нагромождениях книг, пока не отыскал открытую пачку печенья с кремовой начинкой.
Он протянул пачку Оскару, но когда тот потряс её над рукой, на ладонь ему посыпались сухие крошки.
– Ой, – сконфузился Майло, – извини. У нас тут вообще-то имеется вагон-ресторан, но когда на поезде есть пассажиры, мне не разрешается туда заходить.
– На поезде есть пассажиры? – удивилась Тилли.
– Ну конечно, – ответил Майло. – А ты что думала, столько вагонов – и везде одни книги?
