Меньше чем через полтора часа Виолетта уже разгуливала по квартире и комментировала обстановку, а Онегин тщетно пытался совладать с подвисающим сайтом доставки еды.
– Значит, ты здесь проживаешь со своим другом? – разглядывая стеллажи, ехидно спросила девушка.
– Ну, да, а что? Что-то не так? – невнимательно отвечал ей Онегин, по-прежнему воюя с приложением.
– Да нет, всё очень даже так. Двое парней живут вместе. Вместе готовят, вместе ведут хозяйство… – невинным тоном отвечала Виолетта, при этом насмешливо косясь на Онегина.
Евгений сначала не понял, к чему клонит девушка, а потом, когда до него дошли намёки, он густо покраснел.
– Тьфу, какая гадость! Ну, Виолетта, ну зачем столько мерзостей? Фу! Это противоестественно!
Девушка залилась смехом. Ей нравилось подкалывать Женю и наблюдать за тем, как сильно он смущается каждый раз.
– Ой, брось, многие известные авторы про это писали. Вот, взять хотя бы стихи Лермонтова в его студенческие годы. Ща, погодь, я загуглю и тебе прочитаю.
– Не надо! – взмолился Онегин. Он быстро подошёл к девушке, пытаясь взять её за руку, чтобы та не читала ему непристойностей, но Виолетта очень быстро превратила нелепую возню в объятия.
В этот момент Онегин поймал себя на мысли, что, пусть и недолго, но сейчас он не думал ни о чём. И ему всё больше нравилось такое забвение.
Компания Виолетты скрашивала одиночество. То девушка пыталась его накормить, то неугомонно болтала про всевозможные фильмы, комиксы и новинки игр, которые так ждёт, то заставила смотреть с ней какой-то совершенно нестрашный (по мнению Евгения) хоррор, в процессе пытаясь спрятаться то под плед, то за спину Онегина. А потом девушка и вовсе уснула у него на коленях, Евгений же не стал её будить, а просто укрыл одеялом и уселся спать в кресло-качалку напротив.
Когда он погасил свет, с дивана последовал недовольный вопрос:
– А он не раскладывается?
– Ты же спала, вот я и не стал, – дернувшись, ответил юноша.
– Понятно, – донеслось недовольное пыхтение.
Рассудив, что, наверное, ничего плохого не произойдёт, если он уляжется рядом с девушкой, Евгений вздохнул, попросил её ненадолго покинуть лежбище, а затем разложил диван, накидал подушек и улёгся спать под отдельное одеяло.
Виолетту это не остановило. Меньше чем через пять минут одеяло стало общим, а объятия и поцелуи наглее. Евгений оказался в западне, которую сам же себе любезно устроил, но он понимал, к чему клонит девушка и решил так просто не сдаваться. Собрав все силы и волю в кулак, после очередного поцелуя он отстранился и максимально серьёзным тоном произнёс:
– Мне завтра работать. Надо поспать.
Фраза не обидела девушку. Она просто вздохнула и сделала вид, что сдаётся. Так и уснула в мыслях о том, что однажды у подобной ситуации будет совсем другой исход.
А что касалось Онегина, он не хотел ни о чём думать и был уверен, что поступает правильно.
***
После Рождества в аэропорту Пулково было людно, многие пытались вернуться из Санкт-Петербурга домой после каникул, кто-то возвращался в Санкт-Петербург из Европы, кругом была суета.
В толпе людей метался маленький мальчик лет восьми. Небезразличные люди окружили его, позвали работников аэропорта. Ребёнок выглядел абсолютно потерянным. Он заикался и пытался объяснить, что мама долго не выходит из туалета и он пошёл искать кого-нибудь, кто бы помог.
В то же время в одном из женских туалетов скопилась очередь. Одна кабинка была закрыта и никто внутри не реагировал на стук. Неравнодушные женщины вызвали уборщицу, которая открыла кабинку и завизжала от ужаса. На унитазе сидела женщина, голова её была неестественно свёрнута, а на шее виднелись следы запёкшейся крови.
Элен спокойно пила вино в зале ожидания бизнес-класса. Она знала, что ближайший рейс на Хельсинки может немного задержаться. Сейчас она просматривала комментарии под очередной главой любовного романа на одном из самиздатовских сайтов. Читатели жаждали продолжения. В целом, Элен считала, что автор этого текста имел незаслуженно малое количество читателей и был недооценён, а все любовные романы, которые так активно набирали популярность, и в подмётки не годились этой писательнице. Но такова была участь этой женщины. Творцы, что могли создать что-то действительно стоящее, Непримиримым были не нужны.
***
Когда Иван вернулся домой, первое, что его удивило – незапертая входная дверь. Зайдя в квартиру, он почувствовал в воздухе запах женских духов и стал мысленно перебирать в голове, у кого из его любовниц могли оказаться ключи от этой квартиры, и, главное, какого чёрта любая из девушек здесь делала. Карамазов медленно стал снимать ботинки, продолжая принюхиваться. С чем с чем, а с обонянием у Ивана всё было хорошо: вероятно, он компенсировал так не самое орлиное зрение. Однако вспомнить, у какой особы был столь едкий парфюм, Карамазов не смог.
