Женской обуви тоже не было. Зато обувь Онегина присутствовала. Иван прошёлся по комнате, с интересом разглядывая пол и диван, на котором дрых сосед. Следов бурной ночи Иван не обнаружил. Да и, как он сам рассудил, это было не его дело. Однако запах раздражал. Не просто раздражал, а бесил.
Резким движением Иван раздвинул шторы и открыл окно, впуская в квартиру морозный зимний воздух и шум утреннего Кутузовского проспекта.
Онегин застонал и приоткрыл один глаз.
– Ромео, тебя не учили, что дверь в квартиру нужно закрывать? – ехидно поинтересовался Карамазов.
– Ива-а-ан, – простонал Женя. – Это ты…
– Да, я пока здесь всё ещё живу. Вроде как, – свирепствовал Карамазов. – Хотя, возможно, если я обнаружу в своей ванне женские волосы, я отсюда съеду.
Иван не был самым педантичным мужчиной на свете, однако его раздражало, когда незнакомые ему люди творили в его квартире всё, что хотели. Особенно это касалось женщин, которые везде пытались оставить свои следы, не то пытаясь приворожить Ивана, не то помечая свою территорию. Волосы – это была мелочь по сравнению с тем, что многие «забывали» личные вещи, а некоторые даже нижнее бельё.
Обнаружив, что ванная комната была стерильно чистой, Иван вздохнул с облегчением.
– А с чего ты взял, что у меня кто-то был? – вдруг спросил Онегин, окончательно проснувшись.
– Дык твоя барышня надушилась так, что мне неделю проветривать квартиру теперь. Эффект как если дезинсекцию вызвать: они тараканов протравят, и в квартире ещё неделю жить нельзя из-за ядовитых испарений.
Онегин насупился. То есть, Виолетта ушла, даже не попрощавшись. Или хуже: не смогла его разбудить! Он повёл себя совершенно не как подобает воспитанному джентльмену. В этот же момент в голове всплыли сцены из вчерашней ночи. Евгений смутился окончательно. Кажется, о том, как в этом времени взаимодействуют мужчина и женщина, нужно было ещё многое узнать.
Из кабинета Ивана доносилось недовольное бурчание и шум. Через несколько минут Иван вышел из комнаты и начал запихивать какие-то вещи в рюкзак.
– Я думал, ты уже уехал за границу, – сказал Онегин.
– Ага, от меня так просто не отделаешься. У меня между рейсами, считай, день. Вот я и забежал. Уж извините, ваше величество, что мешаю вашей личной жизни, – ухмылялся Иван, вгоняя Онегина в ещё большее смущение.
Затем Карамазов ещё какое-то время пошарился по шкафам и холодильнику. Вздохнул, ставя чайник:
– Что ж. Если Бога нет, всё позволено.
Через несколько минут на столе стоял противоестественный завтрак, состоящий из пары дошираков, пачки чипсов и двух бутылок дорогого красного вина из запасов хозяина квартиры. Онегин не возражал.
***
– Слушай, а как сейчас ухаживают за девушками? – вдруг спросил Женя, когда молодые люди уже заканчивали завтракать.
Иван от неожиданности вопроса аж поперхнулся.
– Что? Ты никогда не ухаживал за девушками?
– Ухаживал, конечно. Вот сейчас в процессе. Наверное… – сомневаясь, ответил Онегин.
– Просто почему ты меня об этом спрашиваешь? Я похож на гром дамских сердец? – удивился Иван.
– Нет, просто я ненадолго выпал из жизни, и с девушками у меня как-то не ладилось в последнее время.
Иван доел свою лапшу и приступил к вину.
– Ну, тут смотри, – деловито произнёс Карамазов. – «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…» – процитировал классика Иван. – Я вообще в целом эмоциональное бревно и привык, что женщины сами обращают на меня внимание. Потом, если девушка мне нравится, я схожу с ней куда-нибудь, буду делать вид, что мне очень интересно, чем она живёт, дальше, скорее всего, мы займёмся любовью пару раз, а потом я найду новую. И ещё одну. Или двух.
Онегин вытаращил глаза.
– А по тебе и не скажешь, что ты такой…
– Бабник?
– Ну да.
– Я и не выставляю свою личную жизнь напоказ. Впрочем, в последнее время я женат на работе.
Онегин грустно ковырял лапшу.
– Так кто она, эта таинственная ароматная леди? – улыбнулся Иван.
– Это подруга моей сестры.
– Та-а-ак?.. – подбодрил его Карамазов.
– Ну, это нормально?
– Конечно.
– А она меня первая поцеловала, это тоже нормально?
– Естественно, – невозмутимо кивнул Инквизитор.
А потом до Карамазова вдруг дошло.
– Женя, я позволю себе нескромный вопрос. Если мне не изменяет память, то у тебя младшая сестра…
Онегин кивнул.
– А вот этой твоей пассии сколько лет?
– Достаточно, – не понимая, к чему клонит Карамазов, уверенно сообщил парень. Доподлинно он пока не узнавал, но, по его прикидкам, Виолетте было лет пятнадцать, а в его эпоху девушка в таком возрасте уже считалась невестой.
Ивана такой ответ устраивал, хотя ему и хотелось получить как можно больше информации. Для этого он стал рассказывать нелепые истории из своей жизни и жизни своих девушек. Но Онегин лишь внимательно слушал и думал о своём.
