– Молчи, Андрий Тарасович, за умного сойдёшь. Только от одного растирателя избавились, теперь свой растёт, – досадливо пробормотал Павел Петрович.
– А что ты их защищаешь? Может, западников тоже защищаешь? Ты же по парижам всяким ездил, помнится. А что до этих понаехавших, мы тут кровь свою проливали, а они приехали на всё готовое. А теперь: «Иди туда, Андрий, этих сдай, Андрий, тем подпорти, на этих донеси…» Как девочка на посылках!..
Павел Петрович, сохраняя абсолютно равнодушный вид, достал из кармана пиджака маленький красный камень, который засветился у него в руке.
– Если тебе что-то не нравится, я могу вернуть тебя обратно. А за оскорбление Варвары Петровны и подавно.
Андрий фыркнул и постарался сменить тему:
– Ты уже решил, кого собираешься призвать следующим?
– У меня есть несколько рукописей. Я думаю о Толстом или Пушкине. Если Алёша достанет рукопись Достоевского, то там ещё остаются варианты.
– Жаль, что Настасью Филипповну не получится второй раз вызвать. Очень жаль.
– Настасья была очень ценной для нашего дела, не спорю, – кивнул Павел Петрович.
– И оттого обиднее то, насколько бездарно она погибла…
Павлу Петровичу от этих заявлений становилось неприятно. Он всё ещё чувствовал свою вину за произошедшее, хотя Варвара Петровна и говорила, что это был выгодный обмен. Новые части ожерелья в обмен на нескольких персонажей. Они призовут новых, а ожерелье тем временем будет у них.
*
Варвара Петровна вошла в тёмный зал. Павел Петрович закончил расставлять свечи. Андрий стоял в углу и курил, а Алексей Молчалин при виде женщины тут же помчался кланяться.
– Кого? – властно произнесла женщина.
– Рукопись Толстого, – сказал Молчалин и протянул Барыне несколько старых листов.
– Это может быть не финальный черновик. Он переписывал роман чёрт знает сколько раз. Какая это версия? Ты уверен, что точно финальная? – спросила женщина.
Молчалин, было, замялся, но потом с самым непринужденным видом ответил:
– Конечно-конечно! Точно – финальная, уверяю вас.
Женщина взяла листы и вышла в центр комнаты. Несколько раз хлопнула в ладоши, ознаменовывая начало ритуала.
Трое мужчин встали вокруг Варвары Петровны, образуя треугольник, Барыня начала читать:
