– Это касалось только бейсбола. – Малькольм вскочил, увидев, что мяч улетел в аутфилд. – Давай, давай, давай!
Он весь выгнулся, как игрок в боулинг, который надеется как-то сместить шар с его естественной траектории в сторону кеглей. Мяч попал в фаул.
– Черт. – Малькольм плюхнулся обратно и кинул в рот еще арахиса. – Это последняя игра, на которую у нас есть билеты. Не знаю, получится ли купить на следующий сезон.
Я почти положила руку ему на спину, но мне вдруг стало неловко. Я взяла у него арахис, руками очистила от скорлупы и вытащила орешек.
– Жульничаешь. Нужно зубами расколоть скорлупу и выплюнуть ее.
Он щелкнул зубами, и крошечный кусочек скорлупы вылетел из его рта.
«Доджерс» отставали на одно очко. Малькольм грыз ногти. Чувствовалось, что эта игра значила для него больше, чем для самих «Доджерс». Бэттер шел к домашней базе с таким видом, словно уже провалился.
Я встала и начала хлопать.
– Давай, бэттер, бэттер, бэттер!
Я потянула Малькольма за собой, и мы закричали так, будто уже настал конец девятого иннинга. Наша энергия заряжала окружающих. Мужчина, подстриженный под маллет, затопал ногами. Блондинка, приблизительно того же возраста, что моя мама, принялась танцевать. Мимо бэттера пролетели два страйка.
– Бей же, ну! – закричал Малькольм. Раздался треск биты. Бэттер на мгновение замешкался и побежал к первой базе.
– Спасибо! – Малькольм дал мне пять.
Все встали, чтобы не пропустить ход главного отбивающего. Для «Доджерс» это был шанс прорваться. Раздались ободряющие возгласы, которые заключили меня и Малькольма в маленький мирок. Он приобнял меня за талию, и мы принялись качаться в такт, выкрикивая лозунги в поддержку команды. Я ощущала тепло его тела, не сомневаясь, что между нами происходило нечто большее, чем просто просмотр игры с другом. По крайней мере, мне хотелось так думать. В голове пронеслись воспоминания о Филадельфии и совместных матчах с Джеем. Я быстро отмахнулась от них. Было что-то неправильное в том, что я сидела с Малькольмом, в то время как отношения с Джеем висели на волоске, но в то же время я не испытывала вины.
Главный отбивающий промахнулся. Малькольм, выругавшись, сел обратно.
Музыка звучала все громче по мере того, как «Доджерс» покидали дагаут. Экран над табло со счетом на секунду погас, но затем на мониторе высветилась надпись «Камера поцелуев», окруженная розовым сердечком. В сердечке отобразилась пожилая пара. Заметив на экране свои лица, они прижались друг к другу. Мы с Малькольмом смотрели на питчера, разминающегося на поле, и оба притворялись, что не следим за экраном.
– Когда ты уезжаешь в Филадельфию?
– Где-то через две недели. Школа начинается на первой неделе сентября.
– Рада вернуться к работе?
Пожилая пара исчезла с экрана, вместо них появились лица матери и сына. Мальчик капризно поежился, когда она попыталась его поцеловать.
– А кто этому вообще рад?
Меня удивил мой саркастический тон. Я никогда не жаловалась на начало учебного года. К концу лета, после длинных дней, наполненных чтением, сном и вновь обретенным, но вскоре позабытым спортивным режимом, я мечтала почувствовать, что приношу какую-то пользу. Конечно, с первым будильником, заведенным на 5.15, я снова задавала себе вопрос: «А могу ли я пересилить себя?», но безалаберного отношения к работе не допускала никогда.
– Я всегда рад. – Он улыбнулся. Камера поцелуев все так же снимала парочек, сначала удивленных, а затем пылких, и я испытывала едва различимое разочарование каждый раз, когда на экране высвечивались не наши с Малькольмом лица. У Малькольма были пухлые губы. Наверное, он хорошо целуется. Внутри отдаленно проскользнуло чувство вины, когда я вспомнила губы Джея и как три месяца назад надеялась, что он будет последним мужчиной, которого я поцелую.
– Как только вернусь в класс, пойму, как мне этого не хватало. А пока даже не верится, что придется уехать, – растерянно пробормотала я.
В конце девятого иннинга на счету «Доджерс» были два дабла и один хоум ран, что принесло им победу. Нам захотелось это отметить. Мы остановились в баре, что когда-то считался любимым местом полицейских. Правда, теперь эту забегаловку заполняли недавние выпускники колледжа. С приходом нового спонсора хозяин превратил ничем не примечательный бар в ночной клуб, добавив туда танцпол и фотокабинку. Сегодня никого не заботило, из какого ты района, ведь все мы являлись фанатами «Доджерс». Даже на мне была фанатская шляпа. Малькольм купил ее для меня во время одной из своих вылазок в туалет.
Спустя несколько кружек пива Малькольм схватил меня за руку и потащил танцевать под Майкла Джексона под блестящим диско-шаром. Ритм музыки призывал к действию. И хотя мне было немного неловко, двигалась я очень плавно и естественно.
Малькольм же танцевал ужасно. Впрочем, это не мешало ему двигаться, как школьник на дискотеке.
