Лючия ушла не попрощавшись. Она даже не поздоровалась с Чарли, причалившим на смену, а только пронеслась мимо. Он закатил глаза, когда она напоследок хлопнула дверью.
Я могла понять ее гнев. Она злилась на «Книги Просперо», злилась, что наши проблемы оказались куда более сложными, чем мы предполагали. Но мы нуждались в этой ярости. Она поможет нам не опустить руки на пути к спасению магазина.
Чарли присел за мой столик и пролистал «Мост в Терабитию».
– Бедный Джесс Ааронс.
– Бедная Лесли, – прошептала я.
Чарли аккуратно положил книгу, будто хрупкую, антикварную вещь.
– Не думаю, что Лесли стоит жалеть. Она погибла, но погибла смертью храбрых. И она научила храбрости Джесса.
– Тогда почему ты его жалеешь?
Чарли задумался над моим вопросом.
– Может, к концу романа мое мнение изменилось, но было больно смотреть, как он отрицает ее смерть и винит себя за то, что оставил ее в тот день. Настолько реалистично написано.
Чарли погладил обложку и ушел проверить термосы для кофе. «
Стадион «Доджерс» находился в четырех километрах от магазина, путь пролегал через Елисейский парк, в основном в гору. По дороге к стадиону я разными интонациями прокручивала в голове слова Малькольма. «Придешь?» – надежда. «Придешь?» – приказ. «Придешь?» – просьба. «Придешь?» – снисхождение. Все не то. Я продолжала повторять эту фразу с другими интонациями, игнорируя тот факт, что я все еще не нашла Ли Уильямса и не получила ни одного сообщения от мамы.
Несмотря на прохладную погоду, я немного вспотела к моменту, когда подошла к стоянке. Наши места находились над домашней базой. Я прошла между рядами синих стульев к знакомому лохматому чубу. Только выдохнув, я осознала, что шла затаив дыхание. Хотя я видела Малькольма практически каждый день, мы никогда прежде не встречались вне магазина.
Заметив меня, Малькольм вскочил и рассыпал половину своей пачки с арахисом. Я бочком прошла вдоль нашего ряда, уже заполненного зрителями, пока не остановилась рядом с ним. Он сначала замешкался, но затем обнял меня. Наше объятие закончилось так же внезапно, как и случилось.
– Ты все-таки пришла.
– А ты думал, что не приду?
– От тебя ожидаешь чего угодно, – улыбнулся он, словно я была какой-то загадкой, непонятной головоломкой, которую он не мог разгадать. Я села на соседнее кресло. Мы соприкасались коленями, пока смотрели матч.
Малькольм достал из пакета арахис и расколол зубами скорлупу. Доджерсовский питчер бросил первый страйк, и парень захлопал, когда у бэттера не получилось отбить подачу. Второй бэттер попал в центр поля.
Малькольм встал.
– Не хочешь пива? Я принесу.
Я наблюдала, как команда разминается к следующему иннингу. Я давным-давно не ходила на бейсбол. В детстве папа покупал нам билеты в отдельную ложу. Во время игры я сидела на переднем ряду, не отрывая глаз от поля. Моя левая рука всегда пряталась в перчатке, в полной готовности поймать мяч, хотя вероятность того, что мяч долетит до наших мест, сводилась практически к нулю. Папа сидел сзади и разговаривал со своими коллегами. Зачастую я была единственным ребенком в их компании, но я не чувствовала себя одинокой, наоборот, я гордилась, ведь папа взял меня с собой на бизнес-встречу. Примерно каждый иннинг он садился рядом и показывал пальцем на бэттера, на его превосходную форму, на сигналы того, что питчер сейчас бросит фастбол по центру.
«Когда встаешь на базу – говорил он, – не забывай смотреть в глаза питчеру. Как это сделал бэттер, видела? Так ты показываешь питчеру, что не боишься. Бейсбол ничем не отличается от обычной жизни. Тебе решать, кем ты будешь».
Малькольм вернулся с двумя пластиковыми стаканами. Потягивая пиво, мы следили за игроком из «Доджерс», занявшим свою позицию на площадке отбивающего.
Я не могла перестать думать о папе. Мама наверняка рассказала ему, что я заходила, но он не позвонил мне. Он даже не написал в своем командном тоне, чтобы я вернулась домой.
Я украдкой взглянула на Малькольма, поглощенного игрой. Мне все еще было непонятно, зачем он меня позвал. Может, он хотел обсудить какое-нибудь предложение по перекупке магазина или его преобразование после моего отъезда? Малькольм не упоминал «Книги Просперо», и чем дольше мы смотрели игру, тем больше это напоминало обычные дружеские посиделки.
– Часто ходишь на матчи? – спросила я.
– Мы с Билли обычно ходили каждую неделю, если «Доджерс» давали домашние матчи. Билли ненавидел пропускать игры в сезоне. Он говорил, что его от этого холодный пот прошибает.
– Я и не знала, что он был таким ярым спортивным болельщиком.
