Ее сердце забилось быстрее. На глазах проступили слезы. Она смахнула первую слезинку, покатившуюся по щеке.
«Но это серьги Эвелин».
«Я знаю, чьи они».
Мама гуляла с Эвелин, когда они нашли эти сережки в антикварной лавке в Беверли-Хиллз. Они бродили по бульвару Робертсон, и внезапно Эвелин остановилась, увидев их на витрине. Она побледнела, рассматривая украшение сквозь стекло, и сказала, что это серьги ее матери.
«Заходи, Билли. – Мама жестом пригласила его в дом. – Обсудим это утром».
«Не поступай так. Ты вечно так делаешь».
«Как делаю?»
«Относишься ко мне как к ребенку».
«Я не отношусь к тебе как ребенку. Я отношусь к тебе как к пьяному мужчине средних лет, который ждет, что его пожалеют, потому что он забыл о дне рождении своей племянницы».
Они замолчали. Билли стеклянными глазами уставился куда-то за мамину спину. Мама обернулась и увидела меня наверху лестницы.
«Миранда, иди спать».
Я застыла на месте, и она добавила:
«Сейчас же».
Я пулей ринулась в комнату.
«Очень мило», – проворчал Билли.
«Что, прости?»
«Не надо на нее кричать».
Он все так же держал в руке серьги. Они были темно-зеленого цвета. Эвелин носила эти сережки почти каждый день. Мама думала, что ее похоронили с ними.
«Пожалуйста, не надо учить меня, как мне воспитывать свою дочь».
«
– Мне стоило уйти спать, но этот конфликт напрашивался уже давно. Мы слишком долго избегали откровенного разговора. Я ждала этой ссоры ничуть не меньше, чем он.
Билли начал кричать и ругаться. Он без остановки и беспорядочно выкрикивал обвинения. Лгунья. Эвелин. Миранда. Секреты. Ты этого хотела. Ты ее украла.
«Мало того, что ты заявляешься сюда посреди ночи, так еще и сваливаешь на меня всю вину! – воскликнула мама, перебив его. – Твою мать, и как тебе наглости хватает?»
Он ткнул в нее пальцем.
«Ты воспользовалась моей слабостью, чтобы обокрасть меня».
«То есть ты так это запомнил? – Мама старалась не повышать голос. Она чувствовала, как ярость прожигает горло, поэтому вышла на крыльцо, закрыв дверь. – Потому что на самом деле ты сам оставил ее. Мы всеми силами пытались помочь тебе!»
«Ты знала, что я был убит горем, и воспользовалась этим».
«Мне тоже было больно! – закричала она. Гнев охватил ее душу. Она вдруг почувствовала себя живой. Сильной. – Но я держала себя в руках, Билли. Я потеряла лучшую подругу, и все же меняла подгузники ее дочери. Я просыпалась посреди ночи, чтобы покормить Миранду. Она не твоя дочь. Она никогда не была твоей дочерью!»
«Она всегда будет моей дочерью. – Билли хмуро смотрел на маму. Хотя из-за водки его взгляд казался стеклянным, он прожигал маму насквозь. Билли с возмущением фыркнул. От злости он так сильно сжал зубы, что челюсть выступила вперед. Выглядел он безумно. – Ты отобрала ее у меня».
«Ты сам так решил. – Мама вновь понизила голос, надеясь, что я не спущусь, не открою дверь и не спрошу, почему они стояли на крыльце. – Слышишь? Это был твой выбор. И не надо обвинять меня».
У нее подкосились ноги. И она это не придумала. Они на самом деле дрожали.
Билли сжал в руке серьги и положил их в карман.
«Тебе должно быть стыдно. Ты всегда ей завидовала. Ты никогда по-настоящему не радовалась за нас».
Билли бросился к машине. Мама понимала, что нужно было остановить его, пока он не покалечит кого-нибудь на дороге. Но она пребывала в таком шоке, что не нашла в себе сил ни подойти к нему, ни вернуться домой. Она молча смотрела на подъездную площадку уже после того, как Билли уехал, понимая, что он сказал правду: она действительно за них не радовалась. Ее брат всегда это знал. Эвелин, возможно, тоже.
– Все следующее утро я просидела у телефона в ожидании звонка от Билли. Мне стоило догадаться, что рано или поздно наши поступки приведут нас к этому моменту. Я знала, что ему больно смотреть на тебя вместе с нами, но предпочитала не обращать на это внимания. Сначала я думала, что наши отношения улучшатся, ведь нам обоим хотелось высказаться. Я, правда, надеялась, что Билли позвонит и мы основательно все обсудим. Конечно, он мог притвориться, будто ничего не случилось, или сказать, что выпил слишком много. Но он так и не перезвонил.
Тогда мама сама поехала к нему. Его «БМВ» стоял у дома, такой же поржавевший и поцарапанный, как прежде. Новых повреждений на нем не нашлось. Сидя в машине, она вглядывалась сквозь окна в темноту гостиной. У роз, растущих под ними, срезали отцветшие бутоны. Она задумалась: замечал ли Билли, что розы периодически обрезали, что газон перед домом недавно постригли, потому что мама наняла садовника, который регулярно ухаживал за лужайкой. Замечал ли он, что полы в доме всегда вымыты, а посуда разложена по местам, потому что вдобавок к садовнику мама также наняла домработницу. Она столько сделала, чтобы облегчить ему жизнь, столько всего, чего Билли не замечал, не говоря уже о благодарности. Его силуэт зашел в гостиную и включил свет.
Мама вышла из машины.
Она напомнила себе, что нужно сохранять спокойствие.
