Билли побледнел, увидев ее на крыльце, и раскрыл рот от удивления. Мама подумала, что, если подойти ближе, почувствуется запах алкоголя, поэтому держалась в метре от него.
Они смотрели друг на друга, и каждый отказывался начать разговор первым. Но, конечно, в итоге это сделала мама. Как всегда.
«Может, впустишь меня?» – спросила она.
Билли открыл дверь и прошел за ней в гостиную. Мама села на кожаный диван. Билли стоял в дальнем углу комнаты. В руках у него был стакан, в котором плескалась прозрачная жидкость. Он не предложил ей выпить.
«Прошлой ночью все вышло из-под контроля», – начала она.
«Я не отказываюсь от своих слов».
«Знаю. Мне просто жаль, что тебе понадобилось двенадцать лет и литр водки, чтобы рассказать мне о своих чувствах».
Мама вновь напомнила себе, что не стоило повышать голос и злиться.
«Дело не в водке».
«Как ты теперь предлагаешь поступить?»
«Мы ничего не можем сделать».
«Если хочешь рассказать Миранде правду и пересмотреть наш уговор, мы это сделаем. Можем поговорить с кем-то, кто посоветует, как лучше поступить».
«Слишком поздно».
Билли отвернулся и поглядел в окно, выходящее на ухоженный задний дворик.
Мама подошла к нему и приподняла руку, чтобы сжать его плечо.
«Билли, мы справимся с этим».
«Не трогай меня, пожалуйста».
Ее рука застыла рядом с его головой.
У Билли были густые темно-рыжие волосы. Мама каждое утро находила в своих рыжих кудрях новый светлый волосок. Она не знала: то ли это возрастная седина, то ли она слишком много времени проводила на солнце. Но шевелюра Билли ничуть не изменилась с тех самых времен, когда они еще были подростками, когда Эвелин впервые заметила, что в лучах солнца его волосы блестели медным цветом.
Когда с неразделенной влюбленности Билли началась их история.
«Я ревновала, но я всегда хотела для всех вас только лучшего. – Не дождавшись от Билли ответа, она сказала: – Можешь меня не провожать».
В последующие недели Билли с мамой не разговаривали, но его слова преследовали маму каждую секунду: когда она мыла посуду, отвозила меня в школу, с натянутой улыбкой общалась с молодой актрисой, которая обустраивала свой первый дом.
«Мы ничего не можем сделать».
Неужели Билли действительно в это верил? Маме стоило настоять на том, чтобы он продолжил ходить к психологу. Он забросил групповые встречи спустя несколько недель. Наедине со специалистом было бы больше толку. Или же они могли ходить на парную психотерапию, ведь являлись парой, неразрывно связанной. Мама верила в силу этих связей. Они были
«Мы ничего не можем сделать».
Билли был прав. Только не «мы», а «я».
«Я ничего не могу сделать».
Еще в школе мама догадывалась, что Эвелин разобьет ему сердце, но ничего не сумела исправить. Затем они сошлись вновь, несколько лет спустя. Мама чувствовала, что они совершали огромную ошибку, пусть и не подозревала, насколько роковую.
Вот и сейчас ей не удалось убедить Билли, что я приму правду, что они бы вместе справились со всем, что его беспокоит.
Мама знала, что он не позвонит, и все же волновалась каждый раз, как раздавался телефонный звонок.
Когда Билли все-таки позвонил, он захотел поговорить со мной.
– Билли всегда заходил внутрь, – продолжила мама. – Но в тот день он ждал тебя в машине. Я не сомневалась, что он обо всем расскажет, что ты услышишь историю с его перспективы и возненавидишь меня.
Тем не менее мама меня отпустила.
«Я ничего не могу сделать», – сказала она себе.
Даже если он и планировал рассказать мне правду, она не собиралась его останавливать. Вместо этого она решила довериться мне, довериться связи между нами. Она наблюдала из окна своей спальни, как его машина медленно подъезжает к дому, как я запрыгиваю в салон и мы уезжаем в город. В тот момент ей показалось, что ее бросили, но при этом она почувствовала себя свободной.
По крайней мере, скоро эта история подойдет к концу.
– Я и подумать не могла, что он… Я догадывалась, что он поступит нечестно, но жестокости я от него не ожидала.
Спустя несколько часов я забежала домой с коробкой в руках. Мама сидела на кухне, все еще в халате. Будь дома папа, он бы заставил ее переодеться.
«Мама!» – закричала я, хотя она находилась всего в пяти метрах от меня.
Я все еще называла ее
«Билли купил мне щенка, представляешь?»
«Мы не можем его оставить. – Она пошла в спальню, чтобы переодеться. – Мы сейчас же его вернем».
Я побежала за мамой на второй этаж. Щенок ерзал у меня в руках, покусывая мой указательный палец.
«Но вы с ним даже не познакомились!»
