У мамы намечался концерт недалеко от бульвара Сансет – ее первое выступление за те полтора года, что они жили в Лос-Анджелесе. До этого она проходила миллион прослушиваний в различные группы, после которых возвращалась иногда с оптимистичным настроем, а иногда – совершенно подавленной. Как так случилось, что в Лос-Анджелесе куда сложнее пробиться, чем в Нью-Йорке? С другой стороны, и время уже было другое – не ранние семидесятые. Вкусы изменились, людям не нравились ее звучание, ее стиль одежды, что бы они под этим ни подразумевали. В конце концов, стиль можно поменять, а хороший голос, так или иначе, остается хорошим голосом.
Разумеется, во всех группах – свое виденье бренда. И вот однажды, совершенно внезапно, ей позвонили. Одна из бэк-вокалисток отравилась, и солистка, а по совместительству и менеджер группы, предложила ей выступить вечером того же дня.
Мама сразу же рассказала об этом своим родителям и Эвелин, но не потому, что хотела, чтобы они пришли, а потому, что была счастлива наконец-то заняться любимым делом. Эвелин обязалась прийти. Родители, конечно же, нет. По их словам, они обрадовались, что ей вновь выпал шанс проявить себя, но в то же время в их голосах чувствовалась неуверенность, которую мама распознала, как разочарование оттого, что даже после брака с успешным мужчиной она не выросла из детских грез.
Мама встала в дальний угол маленькой сцены, рядом с другой бэк-вокалисткой, гораздо выше и старше ее. Она провела с ней весь день, заучивая припевы их песен, и старалась не падать духом от этой безвкусной, банальной музыки. Но концерт есть концерт. Никогда не знаешь, кто окажется среди публики, даже в таком клубе. Мама даже не догадывалась, что родители могли рассказать Билли о ее выступлении и что он, возможно, искал какое-нибудь местечко, куда можно сходить с девушкой.
После концерта они все ждали маму на улице. Билли светился от счастья, разговаривая с Эвелин, а папа сочувствующе глядел на его девушку, которая стояла рядом и наблюдала за их диалогом.
Через некоторое время из клуба вышла мама, и она резко насторожилась, заметив их всех на тротуаре.
«Сьюз», – улыбнулась Эвелин, махнув рукой. Она подбежала к подруге и крепко обняла ее. Пока Эвелин стояла к нему спиной, Билли приобнял свою девушку и поцеловал в щеку. Папа заметил, что, как только Эвелин отпустила маму и обернулась, Билли быстро убрал руку с ее талии.
«Великолепный концерт, согласны?» – спросила Эвелин у всей компании.
«Микрофон закрепили слишком низко. Меня было плохо слышно», – пожаловалась мама.
«Ты спела замечательно, – воспротивился Билли. Папа так и не понял, с какими эмоциями он это сказал. – И какой же приятный сюрприз, что и Эвелин с нами».
Мама побледнела.
«А где Джерри?» – невинно поинтересовалась она. Папа бросил на нее хмурый взгляд, на что она лишь пожала плечами, словно вопрос был совсем безобидным.
«Не знаю, – ответила Эвелин, посмотрев на Билли. – Наверное, работает».
Они пытались выдавить из себя неловкие дружелюбные фразочки, но вскоре девушка Билли сказала, что сильно устала. Билли пожал папе руку, чопорно поцеловал маму в щеку и обнял Эвелин. Их эмоции оказались не совсем взаимными: Билли старался как можно крепче обнять ее, тогда как Эвелин просто похлопала его по спине.
«Билл, нам пора идти», – вмешалась его девушка, когда объятия уж слишком затянулись.
«Так ты теперь Билл?» – поддразнила его Эвелин.
«Все мы рано или поздно становимся взрослыми», – ответил Билли, на что Эвелин улыбнулась.
Трудно было сказать, какой скрытый смысл Эвелин прочитала в его словах, но он видел, так же ясно, как и приглашенная девушка, что между ними пробежала искра.
«Твой брат хорошо выглядит, – проговорила Эвелин, глядя, как Билли со своей пассией отдаляются от них. Билли повернулся только один раз, чтобы робко ей улыбнуться. – В смысле, счастливым. Он выглядит счастливым».
«Так позволь ему и дальше оставаться счастливым», – попросила мама.
«Сьюз, я встречаюсь с Джерри Холдсбруком».
На самом же деле их отношения с Холдсбруком едва ли можно было назвать серьезными и долговечными.
– Разумеется, как только на горизонте появилась Эвелин, та девушка исчезла из жизни Билли.
Папа вытащил стейк, положил в тарелку и унес на кухню. Я пошла за ним. Он переложил мясо в керамическое блюдо и оставил остывать. Я проверила таймер на духовке: картофель приготовится через семь минут. Мое время заканчивалось.
– На чем я остановился? – задумался папа.
– Эвелин и Билли встретились снова.
– Именно.
На следующий семейный ужин Билли пришел один. На протяжении всего вечера мама пыталась его разговорить, но он не пересекался с ней глазами и уж тем более не отвечал на ее вопросы.
Мама попросила Билли помочь ей с десертом, и он с неохотой пошел за ней на кухню.
«Год? – опешил Билли. – Вы общаетесь с Эвелин уже год, и ты ничего мне об этом не говорила? Ни разу за год?»
«Я хотела уберечь тебя!»
«Но я не нуждаюсь в твоей заботе. Тебе уже давно пора прекратить думать, будто ты знаешь, что для меня лучше».
Он в гневе хлопнул дверью.
– А мама часто пыталась уберечь его? – спросила я.
