– Представляю. Я бы не смог думать больше ни о чем. А у тебя и так полно забот.
Они спустились в ее маленькую спальню; Рэйчел закрыла люк. Они стояли и смотрели на запертую тайную комнату над головой.
– Послушай, – сказал он, – не пойми меня неправильно, но тебе надо нормально выспаться. Может, переночуешь у меня? В коттедже две спальни, можешь занять свободную.
Рэйчел с сомнением взглянула на него:
– О, не думаю, что…
– На улице темно, там никого нет, – ответил Тоби, не дав ей возможность ответить «нет». – Нас никто не увидит. Вдали от башни, может, свежие идеи в голову придут. И тебе же не обязательно завтра открывать магазин? Завтра воскресенье. И мы сможем толком все обсудить. Что скажешь?
Юстас настороженно смотрел на нее со своего места на покрывале, словно подозревал, что его ждут очередные нежелательные перемены. Рэйчел почувствовала себя виноватой. Впервые за пять лет ей не придется уворачиваться от него утром на лестнице.
– Оставила тебе миску с едой на завтрак, – сказала она и погладила его по голове. – Я буду недалеко. И скоро вернусь, обещаю. – Она попыталась не думать, что скоро им с Юстасом, возможно, придется расстаться навсегда.
Казалось странным уходить из маяка посреди ночи. Было поздно, дома в деревне растворились во мраке, кроме тех, что были освещены оранжевым светом уличных фонарей. Остальные сумрачными прямоугольниками сливались с темнотой. За занавесками горел приглушенный свет, а в щелях между штор мерцали телеэкраны.
Коттедж, который снимал Тоби, был обставлен мягкой белой мебелью. Рэйчел огляделась, а Тоби помог ей снять пальто.
– Тут красиво, – сказала она.
Он слабо улыбнулся, проследив за ее взглядом.
– Да, хотя я теперь побаиваюсь пить чай, кофе и красное вино. Кстати, хочешь бокальчик?
Они взяли по бокалу, прошли в гостиную, и Рэйчел поняла, что он имел в виду: здесь тоже все было белоснежным.
– Наверное, семьям с детьми этот дом не сдают, – заметила она. – Представь, что тут могут натворить липкие маленькие ручонки.
Тоби рассмеялся.
– Я восхищаюсь людьми, которые видят пространство и представляют, как его лучше организовать, – добавила Рэйчел. – Дизайн интерьеров не для меня. Я всегда жила в комнатах, где уже была мебель.
– И книги.
– И книги, – согласилась Рэйчел. Он был прав. Даже ее маленький «фольксваген» был под завязку набит книгами, которые она покупала в благотворительных магазинах и на гаражных распродажах, путешествуя из города в город. Когда-то давно ей не разрешали читать книги, и, как только у Рэйчел появилась возможность, она стала читать все, что только можно, лишь бы сбежать от реальности в своем маленьком доме на колесах.
Последовало недолгое молчание. Рэйчел смотрела на Тоби, потягивая вино. Тот казался рассеянным и словно витал мыслями где-то далеко. Через минуту он повернулся к ней с горькой улыбкой.
– Извини, – сказал он.
– Думаешь про камеру-обскуру?
– Да. То есть… – Он наклонился вперед, зажав бокал между коленей. – Подумать только, она была там все время, и никто не знал…
– Да. Невероятно, правда?
– Я все время думаю… – Он осекся и покачал головой. – Но нет. Не будем говорить об этом сегодня. Тебе нужен перерыв… Поэтому я и пригласил тебя сюда. – Он вздохнул. На его лице застыла тревога. – Рэйчел, я должен тебе кое-что сказать. Наверное, надо было предупредить об этом до того, как я пригласил тебя ночевать.
Она выпрямилась.
– Слушаю…
Он заерзал и крепко сжал бокал, не глядя на нее.
– У меня ночные кошмары.
Рэйчел заморгала. Такого признания она не ожидала.
– Ночные кошмары?
– Да, и это не просто плохие сны, а хуже. Когда после ранения меня выписали из больницы, я остановился у Сильви и будил ее каждую ночь. Я… надо было раньше сказать, извини. Я просто так к ним привык и совсем не подумал.
Рэйчел нахмурилась:
– Они у тебя каждую ночь?
Он отвел взгляд:
– Думаю, да. Пожалуй, да.
Рэйчел потянулась и поставила свой бокал на кофейный столик.
– А ты с кем-то об этом говорил?
Тоби взглянул на нее:
– Ты имеешь в виду психотерапевта? Да, ходил к нему некоторое время. Но не помогло. Тогда я приехал сюда. – Он снова неловко пошевелился. – Я не хотел, чтобы моя жизнь остановилась. Не хотел… поддаваться. В кошмарах я вижу не день, когда меня ранили. Там все, что накопилось за годы. За годы. Я не могу переработать такой огромный объем. Я должен просто с этим жить.
Рэйчел подумала, что «просто с этим жить», наверное, не лучший выход при острых проявлениях посттравматического синдрома. Впрочем, она не была психиатром и не имела никакого права давать ему советы.
– Если разбудишь меня, я потом сразу усну, – ответила она. – Не вижу проблемы.
Он неуверенно взглянул на нее.
– Серьезно, – ответила она и взяла бокал, чтобы занять руки. – У меня и самой частенько бывают кошмары. Хотя совсем страшных не было уже пару лет.
Тоби ничего не сказал, но, когда их взгляды встретились, он улыбнулся.
– Спасибо, – произнес он.
– За что?
Он пожал плечами:
