– Ладно, забудьте, – пробормотала Джилли, разозлившись, что даже Рэйчел не встала на ее сторону. Ведь ей казалось, что Рэйчел лучше других должна понимать, почему надежный заработок гораздо важнее дурацкой бумажки, на которой написано, что она умеет рисовать картинки.
– Как здесь красиво.
Рэйчел выглянула в большое панорамное окно, у которого они с Тоби сидели. За окном была крошечная деревушка Кроуви – всего один ряд домов тянулся вдаль извилистой линией, петляя на узкой, как лента, полоске земли между морем и утесами. Она никогда не видела ничего подобного – и как только эти домишки держались? Сильным порывом ветра их, казалось, могло унести с берега в море. И по-видимому, это почти произошло около года назад. Солнце наконец опустилось над горизонтом в конце безоблачного дня, прошедшего под голубым летним небом. В кои-то веки с небес не пролилось ни капли. Рэйчел казалось, что она очутилась на другом континенте, а не просто выехала за пределы графства.
– Да, – согласился Тоби. – Надо отдать должное Сильви, это она мне об этом месте рассказала.
– Передай ей спасибо и от меня, – сказала Рэйчел.
Он улыбнулся. Заходящее солнце осветило его лицо оранжевыми лучами.
– Я рад, что ты все-таки решила поехать.
– Что ж, – ответила она, – ты оказался прав. Мне просто необходимо было оставить маяк хотя бы на пару часов.
Они сидели в «Кроуви-Инн», где провели субботний вечер, и пили кофе после самого вкусного ужина, который Рэйчел доводилось пробовать за долгое время. В пабе было полно посетителей, и с тех пор, как они сели за столик, Рэйчел уже несколько раз слышала упоминания о телесериале, который, видимо, снимали здесь сразу после того, как паб открыли несколько месяцев назад. На глазах Рэйчел волна накатила на единственную деревенскую дорогу, и она с трепетом подумала: а что, если во время прилива улица целиком уходит под воду? Чуть раньше они с Тоби оставили машину на вершине холма, медленно спустились к деревушке и прогулялись вдоль насыпи и обратно. Рэйчел вдыхала морской воздух, и ветер развеял остатки тумана в ее переполненной мыслями голове.
Когда Тоби пригласил ее поужинать в деревушке в паре часов езды от Ньютон-Данбара, она сперва хотела отказаться. Ощутила внутреннее сопротивление, сказала себе, а потом и ему, что не сможет.
– Это не свидание, – заверил он. – Я понимаю, тебе это не нужно. Но мы же друзья, правда? И как твой друг, я считаю, что тебе надо чаще выбираться из города. Сменить обстановку, полюбоваться видами. Только и всего. Сильви мне все уши прожужжала об этом месте и утверждает, что я должен там побывать. Один я ехать не хочу, а если не поеду, она меня достанет.
– Мне кажется, вам с бывшей женой пора установить границы, – заметила Рэйчел.
– Поверь, я знаю, – ответил Тоби. – Может, пока мы будем на побережье, я как бы случайно уроню в море телефон, а новый номер мы ей не скажем?
Рэйчел рассмеялась.
– Так скажи, ты точно не хочешь отдохнуть от маяка? – спросил Тоби. – Когда ты в последний раз выезжала из города?
Рэйчел задумалась и поняла, что за последние полгода ездила только в Грейт-Данбар. Ее это потрясло: ведь было время, когда вся ее жизнь представляла собой бесконечную смену мест. Она любила кочевую жизнь и возможность наблюдать за постоянно менявшимися пейзажами; ей нравилось осознавать, что она в любой момент может уехать и оставить позади все тревоги, связанные с предыдущим местом жительства.
– Ты прав, – сказала она и не стала отказывать во второй раз, – я с удовольствием с тобой поеду. Спасибо.
Она не зря согласилась. Они разговаривали, смеялись, и впервые с тех пор, как умер Каллен, а она нашла камеру-обскуру, Рэйчел поняла, что ей удалось хотя бы ненадолго забыть о тревогах, которыми были наполнены ее дни.
– Я давно не спрашивала, как продвигается твоя книга, – сказала она, когда официантка принесла десерт.
– Ну, я написал около сорока тысяч слов, – ответил Тоби, – из них пять тысяч не совсем ужасны, и это хорошая новость.
– Уверена, все намного лучше, чем тебе кажется, – улыбнулась Рэйчел. – Уже показывал рукопись Сильви? – спросила она и рассмеялась, когда он с притворным страхом поежился.
– О боже, нет. – Он слегка нахмурился, взял вилку и принялся крутить ее в пальцах, хотя давно доел десерт. – Думаю, одна из проблем заключается в том, что я знаю: если я все-таки это сделаю – возьмусь за мемуары, – мне придется писать на темы, которых я всегда избегал. Я просто не знаю, как об этом рассказать и хочу ли я это делать. Но иначе мемуары будут неполными. – Он на миг задумался. – В начале карьеры со мной было то же самое. Я давно пытался облечь свои переживания в слова… много лет, теперь уже десятилетий. Но у меня так ничего и не вышло, и я… – Он замолчал.
– А ты расскажи мне сейчас, – предложила она. – Расскажи, как будто это одна из обычных тем для разговора за ужином.
Он взглянул на нее и на свою пустую кофейную чашку.
– Давай лучше пройдемся, – проговорил он. – Хочу еще раз перед отъездом прогуляться по деревушке, а ты?
