– Это видно по ежегодным расходам кухни, например, – ответила она. – На кухне постоянно работали около пятидесяти человек. Продовольствие заказывали оптовыми партиями, каждый месяц одно и то же, кроме Рождества. Если бы в доме были гости и приемы, в какой-то момент с кухни должен был поступить большой дополнительный заказ на продовольствие. Но последний такой заказ был в середине 1812 года; кажется, тогда в поместье были гости и оставались несколько недель. Дальше ничего подобного нет. Интересно почему?
Тоби взглянул на Рэйчел и понял, о чем та подумала. После 1812 года Эвелине Макдональд стало не до гостей.
– Может, именно тогда жена Джеймса Макдональда заболела? – предположила Стефани, не заметив, что Тоби и Рэйчел молча переглянулись.
– Что вы имеете в виду? – спросила Рэйчел.
– Ну, вы же слышали эту историю. Она сошла с ума и подожгла особняк, – сказала Стефани. – Не могут же это быть выдумки, как считаете?
– Наверное, нет, – проговорила Рэйчел. – А имя жены Макдональда есть на счетах и чеках? Вы его хоть раз видели?
– Нет, – ответил Тоби, – я не видел.
Стефани покачала головой.
– Ее как будто не существовало, – тихо произнесла Рэйчел.
– Что ж, тут у нас лишь документы, относящиеся непосредственно к дому, – заметила Стефани. – Ничего странного, что ее имя здесь не упоминается, ведь финансовыми вопросами занимался Джеймс Макдональд.
Рэйчел взглянула на часы.
– Мне пора возвращаться. Магазин скоро закрывается, Джилли пора уходить.
Они поблагодарили Стефани и предложили помочь отнести документы наверх, но она отказалась.
– Жаль, что вы не нашли ничего полезного. Но я все равно считаю, что это очень интересный архив. Приходите, если еще что-нибудь понадобится. – Она посмотрела на Тоби и снова покраснела. – Буду рада помочь.
На обратном пути в Ньютон-Данбар Рэйчел молчала, пока вдали не показался маяк и они не миновали мост через реку.
– Думаю, Стефани права, – сказала Рэйчел. – Насчет психического состояния Эвелины в последние годы. Выходит, она стала отшельницей.
– Наверное, поэтому Джеймс и поддержал ее идею со строительством маяка, – заметил Тоби. – Судя по дарственным надписям в книгах Остин, работа поднимала ей настроение.
– Но в конечном итоге это не помогло, – сказала Рэйчел. – Вспомни, что говорилось в записке. «Я здесь, и меня здесь нет». Думаю, поэтому она и построила камеру-обскуру. Чтобы видеть жизнь за границами Бреколла, но не выходить за его пределы. Не контактировать с окружающим миром.
Тоби повернулся к ней. Рэйчел смотрела в окно на маяк. Солнце почти ушло за горизонт и бросало оранжевые отблески на ее переносицу и скулы.
– И все же нет прямых доказательств, что она подожгла дом, – заметил Тоби. – Мне тоже кажется, что мы что-то упускаем. На чердаке остались документы, которые я еще не отсканировал. Может, мы еще что-то найдем.
– Может быть, – согласилась Рэйчел, – но так ли это важно?
– Думаю, да, – ответил он. – Да и ты так думаешь. Если ты не против, я вернусь сегодня в башню. Хочу поработать с документами. У меня нет планов на вечер, а у тебя?
– В магазине надо кое-что сделать. Уборка в сторожке отнимает очень много времени, а Джилли не может делать все.
– Что ж, как хочешь, – ответил он и притормозил у сторожки. – Если ты не против оставить меня в башне одного, я пойду поработаю, а ты занимайся своими делами.
Она улыбнулась и отстегнула ремень безопасности.
– Не самое полезное занятие на вечер.
– Поверь, случались у меня вечера и похуже. Была бы возможность выпить чашку чая, а об остальном можно не беспокоиться.
Рэйчел рассмеялась и открыла дверь.
– Если повезет, может, даже найдешь печенье в буфете.
Так он очутился один в ее крошечной квартирке на маяке. Пока он заваривал чай, солнце скрылось за лесом, видневшимся в узком окошке. Тоби без труда нашел все необходимое: кухня была такая маленькая, что вещи хранить было попросту негде. Но он никак не мог отыскать чайную ложку. Рядом с раковиной ложек не оказалось, и тогда он стал искать в маленьких выдвижных ящичках. В первом оказалась куча бумаг и конвертов; он закрыл его и перешел ко второму. Наконец нашел ящик со столовыми приборами.
У Тоби был острый глаз, и порой это оборачивалось против него. Он подмечал детали неосознанно. Он закрыл ящик с приборами, опустил ложку в чашку и замер. Облокотился о старую столешницу, и мысли закрутились, хотя он пытался их остановить и навсегда забыть то, что только что увидел.
Взгляд скользнул с чашки с неразмешанным чаем к первому открытому ящику – к тому, что был набит разными бумагами. Он не стал открывать его еще раз: Рэйчел пригласила его в свой дом не для того, чтобы он совал нос в чужие дела. Но было уже поздно. То, что он увидел, – пусть даже на долю секунды, – навсегда отпечаталось в его памяти. Теперь он видел это отчетливо, как фотографию. Эта информация отложилась в его сознании вместе со всеми другими сведениями, записанными в памяти, которые его мозг бесконечно перебирал, хотя казалось, Тоби был полностью сосредоточен на другом.
