Человек
Гепард. Одного я не понимаю, дорогая Мартышка: почему вы зебру не покрасили под зебру?
Мартышка. Художник не должен слепо копировать природу! Кроме того, под зебру я решила покрасить жирафу, под жирафу — тигра, под тигра — оленя, под пятнистого оленя — питона, под тигрового питона — ворону, под ворону — лисицу, под лисицу — воробья, а кита… кита… сейчас придумаю…
Удильщик. А белого кита мы покрасим под рябчика!
Стрекоза. А как же ежик? Он так и останется белым?
Удильщик. Разумеется, нет, Стрекоза, — ежик станет шедевром живописи, он будет похож на махровый цветок, даже еще прекраснее: мы решили каждую иголку покрасить в другой цвет! Конечно, это длительный и кропотливый труд, но ради искусства… Да, я забыл сказать, что зебру Мартышка покрасила под самого сильного и свирепого из обитателей морей — зубатого кита, ближайшего родича дельфинов — косатку!
Человек. Любопытно, друзья, что чередование бесформенных темных и светлых пятен на коже косатки не только расчленяет ее контур, но и создает, как говорят военные моряки, «впечатление ложного курса»: очень трудно определить, в каком направлении косатка плывет. Недаром военные корабли именно так и раскрашивают в целях маскировки… Ну, дорогой Кашалот, каково ваше впечатление о диссертации?
Кашалот. Я полагаю, что представленных диссертантами материалов вполне достаточно для присвоения им ученого звания кандидата в кандидаты всяческих наук. Мартышка, Удильщик, от души поздравляю вас!
Что касается изложенного плана покраски, то пусть альбиносы напишут заявление в трех экземплярах и приложат к нему фотокарточки — до и после покраски. Только после этого я наложу резолюцию о разрешении на обмен белой раскраски на расчленяющую.
Черный Заяц. Так это вы даете разрешение на обмен, Кашалот? Отлично! Я уже давно ищу бюро обмена.
Кашалот. Я ведь сказал: три заявления, фотокарточки до и после покраски… Подождите, Заяц, но вы ведь уже перекрасились в черный цвет, и притом без моего разрешения, что же вам еще нужно?
Заяц. Я перекрасился, уважаемый Кашалот? И не думал! Я родился с черным мехом, с таким и умру… боюсь только, что это случится со мной раньше, чем с моими белыми собратьями. Увы, черное на белом снегу слишком хорошо заметно и мозолит кое-кому глаза… например, волкам. Но я не теряю надежды, что еще подвернется обмен… Кстати, вы не поможете мне подобрать варианты обмена?
Кашалот. Объясните, наконец, толком, о каком обмене вы говорите?
Заяц. Да у меня все здесь, на бумажке, написано…
Кашалот. Гепард, прочтите, пожалуйста, вслух.
Гепард. Давайте вашу бумагу сюда, уважаемый Заяц… Я уже ничему не удивляюсь. Если есть на свете белые тигры и вороны, почему не быть черным зайцам…
Человек. И не только на суше, но и в море.
Все
Человек. Да, друзья. Дело в том, что одного из тюленей, обитающих в Тихом океане, называют морским зайцем. Другое его имя — лахтак. Он светло-серый, белесый. И вдруг летом 1967 года экипаж шхуны «Белек» обнаружил совершенно черного морского зайца! Моряки доставили его в Тихоокеанский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии. Ученые были удивлены и обрадованы: обычные зайцы с черным мехом хоть изредка, но встречаются, а вот черного морского зайца зоологи видели впервые… Простите, Гепард, что я вас перебил.
Гепард. Ничего, дорогой Человек, ничего… Итак, слушайте. Объявление: «Меняю смешанный хвойно-лиственный лес со всеми удобствами, много осины, поблизости яблоневый сад, — на лес меньшей площади, без удобств, но с черным снегом».
Заяц. С черным снегом — это звучит как музыка! Нет, вы только подумайте: если белым зайцам хорошо на белом снегу, то черным зайцам должно быть неплохо на черном снегу. Есть здесь логика, как по-вашему?
Кашалот. Возможно, логика здесь и есть, Черный Заяц, но я не вижу логики в том, что вы обращаетесь с этим ко мне.
Заяц. Жаль, уважаемый Кашалот. А я-то думал, что вы меня поймете, как меланист меланиста.
Кашалот. Как… кто… кого?
Заяц. Как меланист меланиста. Ведь вы меланист? Меланист.
