Кашалот. Да как вы смеете!!! Я председатель КОАППа и не позволю… будьте все свидетелями: этот Черный Заяц оскорбил меня при исполнении служебных обязанностей! Ему это даром не пройдет, я… я…
Гепард
Кашалот. Да, да… потрудитесь объяснить, что вы имели в виду, обзывая меня этим словом.
Заяц. Только то, уважаемый Кашалот, что в клетках вашей уважаемой кожи очень много меланина, или, попросту говоря, черного пигмента, или, еще проще, черной краски. Поэтому вы черный. Все черные животные — меланисты, и вы среди них, можно сказать, заслуженный меланист или, еще лучше сказать, почетный меланист.
Кашалот. Почетный меланист?.. Гм…
Гепард
Кашалот. Мм… это меняет дело. Значит, все меланисты окрашены в мой цвет?
Заяц. Да, уважаемый Кашалот. Но мир устроен так странно… Вон та белая ворона, которой полагается быть черной, иными словами меланисткой, начисто лишена меланина, как и все альбиносы, а у меня его в избытке — словно кто-то что-то перепутал и ее меланин достался мне… И что интересно — мы оба от этого страдаем. Все альбиносы — звери, птицы, змеи — мечтают хоть о крупинке меланина, а черные — зайцы, лисицы, хомяки, жаворонки, бекасы, зяблики, воробьи, — попавшие в меланисты по недоразумению, не знают, как избавиться от лишнего меланина. Хотел бы я знать, где здесь логика? Впрочем, такова жизнь — одни страдают от недостатка, другие от избытка…
Стрекоза. Да, да, здесь нет никакой логики! Выходит, даже среди животных одного вида могут быть и альбиносы и меланисты — вот как у воробьев и у лисиц.
Гепард. И у моих родственниц, кошек, — бывают ведь и кошки-альбиносы и кошки-меланистки или, попросту говоря, черные кошки… Кстати, говорят, многие люди их боятся, это правда, уважаемый Человек?
Человек. Случается, дорогой Гепард, и нередко. А знаете, друзья, что и среди кашалотов попадаются альбиносы, хотя большинство кашалотов — меланисты, как и наш председатель. Одного белого кашалота прославил в своей книге «Моби Дик» знаменитый американский писатель прошлого века Мелвилл. Осенью 1966 года моряки китобойной флотилии «Дальний Восток» тоже встретили в Тихом океане белоснежного кашалота.
Гепард. Мда… сверкающий белизной кашалот — это, должно быть, эффектное зрелище…
Сова. «Эффектное», «эффектное»… забыл, что ли? Худо приметному-то быть — что на суше, что в море. А ведь тот, белый-то кашалот, чай, сродственник нашему… Помочь бы ему надо.
Удильщик. Да, да, Сова, вы правы. Я предлагаю немедленно организовать кампанию по сбору меланина для альбиносов. Поскольку я черный, я готов отдать нуждающимся четверть своего меланина. Я убежден, что и наш любимый Кашалот последует моему примеру.
Кашалот. Что-о? Я — вашему примеру, Удильщик? Это вы должны следовать моему примеру, потому что я решил отдать весь свой этот… как его… меланин!
Человек. Я убежден, что все оценят ваш благородный порыв, дорогой Кашалот, но, к сожалению, выполнить его не удастся. И меланисты и альбиносы передают свой цвет по наследству своим детям, внукам или правнукам. Каким животное родилось, таким оно и останется — если, конечно, искусственно не перекрасить ему шерсть, кожу или перья.
Заяц. Знаете, лично я не жалуюсь на судьбу… вот только найти бы местечко с черным снегом.
Стрекоза. Ах, как это должно быть красиво — черный снег!
Рак. О красном снеге мы уже сегодня слыхали, теперь им черный подавай… А снег должен быть белый. Нет никакого порядка на земле: белое — черное, черное — белое…
Удильщик. Хуже всего приходится в таких случаях фотокорреспондентам — трудно понять, где снимок, а где его негатив.
Пяденица. Я знаю место с черным снегом, я сама там живу!
Гепард. О, какая роскошная черная бабочка!.. В вашем полку меланистов прибыло, дорогой Кашалот. Кто вы, прекрасная незнакомка? Траурница?
Пяденица. Нет, что вы, — я обыкновенная Пяденица. Моя прапрапрапра… много раз прабабочка была белая с черными пятнышками. Она жила в Англии, неподалеку от Манчестера. И вот около ста лет назад там стали строить заводы и фабрики. С каждым годом их становилось все больше — трубы дымили день и ночь, засыпая копотью поля, леса и огороды. Все кругом почернело, и белые бабочки стали так хорошо видны, что птицы находили их в самых укромных уголках. Уцелели лишь те, кто был потемнее, их потомки становились все темнее, и вот постепенно бабочки, когда-то белоснежные, стали черными. Эта печальная участь постигла не только пядениц, но и других бабочек. Да простится мне этот вольный образ, но можно сказать, что мы почернели с горя. Но зато там, на черном, засыпанном сажей снегу, вы будете незаметны, дорогой Черный Заяц, и вам не будет каждую минуту грозить опасность. Я готова поговорить с нашими белыми зайцами — они с удовольствием обменяются с вами.
