— Прочь с дороги, молодёжь. — Носатая тётка с седыми длинными волосами, витающими над головой белыми волнами, как в невесомости, задом отпихнула блондинистую скелетшу. Зачем-то стала щёлкать пальцами у висков Кочергина, высекая снопы разноцветных искр.
От страха загореться, как деньрожденьский торт, Кочергин пытался отползти подальше от рассыпающихся пёстрых фейерверков.
— Ты что ему дал? — спросил где-то над головой женский голос.
— Что сказали — то и налил, — угрюмо ответил мужской. — Кто же знал-то…
— А ну, заткнулись оба, — скомандовала носатая тётка. — Ничего, всё путём. Сейчас починим.
Затем седая мадам достала откуда-то маленький пузырёк из тёмно-синего стекла, выкрутила пробку и сунула под нос Кочергину. Он, разумеется, вовремя не сориентировался, чтобы задержать дыхание. На миг его вынесло куда-то в космос, где кружили мириады звёзд и планет, потом небесные тела превратились в ароматные цветы на лугу, а в следующий миг Кочергин обнаружил себя сидящим за буфетной стойкой кафе «Старый ключ».
— Я что, заснул? — чавкнув, проговорил Кочергин, у которого щека будто только что отлипла от руки.
— Кажется, да, — пожал плечами косматый бариста Дриго, возясь с чашками.
На долю секунды Кочергину показалось, что у того вместо волос — огонь.
— Тебе бы отдохнуть, — медленно произнёс бариста. — От кофе с алкоголем редко кто засыпает. Ну, то есть, не сразу.
— Мне работать надо, — широко зевнул Кочергин, прикрывая рот рукой. Жутко хотелось спать. — Ипотека, у Сони днюха, да ещё Владе теперь надо деньгами помочь. А где заказов-то набраться. Частные детективы у нас не особо популярны. По крайней мере, не в провинции. Тут только богатые мужья за жёнами следят, чтобы при разводе меньше платить. Ну, ещё всякие коммерсанты… — Кочергин снова смачно зевнул. — Извини.
— Да ничего. Может, домой? Вызвать тебе такси?
— Спасибо, я сам. — Похоже, Кочергин переоценил свои возможности после кофе со знаменитым нижегородским ромом — он даже не сумел с первого раза карточкой заказ оплатить. Только когда Дриго приложил его руку к считывателю, деньги ушли.
— Давай, я всё-таки вызову тебе такси, — снова предложил Дриго.
Кочергин, зевая так, что за ушами трещало, отдал ему свой смартфон. Через полминуты он получил трубку назад, а ещё через секунду его разбудила встряска от баристы, который надел на него пальто и шляпу и выволок на улицу. Дорога до дома начисто стёрлась из памяти.
Его довезли прямо до ворот, которые почему-то оказались старыми, деревянными, как в детстве. Кочергин вошёл во двор. И дом отчего-то солнечно-жёлтый, как много лет назад, а не зелёный, как теперь, когда Соня после переезда потребовала его перекрасить.
По засыпанному снегом двору раскиданы маленькие перламутровые шарики. Розовые, красные, лиловые и всех остальных алых оттенков, они выглядывали из-под пушистого снега, отражая искрами солнечные лучи и разбрасывая повсюду багровые отсветы.
— Ты платёж перечислил? — спросил над ухом недовольный голос Сони.
— Угу, — промычал Кочергин, утыкаясь лицом в мягкую снеговую подушку. — Ефё утром…
— Слава богу, — ворчала где-то рядом жена, перемещаясь вокруг. — А то толку от тебя… пашу одна, как лошадь… из полиции ушёл… живём в хибаре… денег не приносишь… уйду скоро…
— И вали, — пробурчал Кочергин, не открывая глаз. — Домой, в Красные серпы, к маме. Скатертью дорога. И Владку с собой забери. Вы же здесь даже не прописаны. А я ипотеку выплачу, квартиру буду сдавать, а сам заживу как нормальный человек. Буду дрыхнуть до обеда, есть пиццу и смотреть сериалы…
Соня только недовольно сопела, топая по дому, так что доски скрипели, а в старом, ещё бабушкином, серванте позвякивал бабушкин же хрусталь.
Утром Кочергин проснулся бодрым и в хорошем настроении. Оно, правда, слегка упало, когда он вспомнил, что весь гонорар от бизнесмена, собиравшего компромат на партнёра, ушёл на ипотеку и карточку Влады, которой не новую квартиру надо было дарить, а к бабушке в деревню отправлять. Какое там — Соня аж плешь проела историями о том, что нормальные родители детям на выпускные дарят собственное жильё. Потом, правда, оказалось, что на всей дочкиной параллели от родителей в новую квартиру после школы съехала только Влада.
Однако угрозы Кочергина выселить жену с дочкой в деревню к тёще определённо подействовали — его костюм почищен, даже ботинки сверкали, рубашка выглажена, а на плите в сковороде ждали сырники.
Впрочем, всё как всегда: Соня его пилит, пока не доводит до срыва, а потом усердно извиняется. И так двадцать лет.
Чтобы организовать для жены вечерний досуг, Кочергин снял с кровати постельное бельё и кинул в корзину для стирки. И да — свежее специально не стал стелить.
Ежеутренние обливания на морозце, лёгкий кросс вокруг дома. Натоптал снежной слякотью по всем комнатам. Это чтобы Соня перед стиркой не заскучала. И ещё подругам рассказывала, что замужем за свином.