– Проиграна война, так проиграна, – произнёс Гитлер. – Геббельс знает что говорит. Дело обстоит сейчас так, Мюллер, что Германия была мировой державой, а теперь этой страны не будет вовсе. Я приостановил вечное германское стремление на юг и запад Европы и пальцем указал на территории, расположенные на востоке. Да, да, Мюллер, это была Россия и те окраинные государства, которые ей подчинены. Я вырвал Германию из змеиных объятий интернационального еврейства, то есть русского большевизма, а двадцать второго июня 1941 года попытался начать борьбу против еврейских попыток большевизации всего мира. Пока рейху не удалось обеспечить каждого своего сына на столетия вперёд достаточным количеством земли, мы, немцы, не должны считать, что положение наше упрочилось. Никогда не забывайте, Мюллер, что самым священным правом для немца является право владеть достаточным количеством земли, которую он сам будет обрабатывать. Я не забуду никогда, Мюллер, что самой священной является та кровь, которую мы проливаем в борьбе за землю. Ради спасения Германии моя партия взяла авторитет государства под свою защиту, а каждый немец снова понял смысл жизни на Земле.
– Мы можем гордиться тем, – сказал Мюллер, – что Германия в столь грозный час своей истории выдвинула великого человека, который вывел полный веры народ из оцепенения к сознанию своей национальной гордости. Вы дали всем нам новые идеалы германской истории.
– Да, да, ты прав, Мюллер! – произнёс польщённый Гитлер. – Вся моя работа была посвящена только благополучию и счастью немцев, но вот наступили тяжёлые времена и германский народ, помня мои заветы, возложил на свои плечи свою долю тяжести. Для немца нет ничего тяжелее, чем пожертвовать честью. Мне не хотелось бы, чтобы наша гигантская работа за эти годы, Мюллер, пошла на свалку.
– Да, мой фюрер! – произнёс Мюллер. – В наше время быть национал-социалистом означает в мировом сообществе преследование, покинутость всеми.
– Я фюрер, Мюллер! – ответил на это Гитлер. – И как таковой привык отвечать на удары ударами и не потерплю, чтобы в сердце Германии проник большевизм. Это пора усвоить всем, в том числе и Геббельсу. Я не виноват, что судьба и будущность Германии и нашего народа выпала из рук наших солдат.
– Солдат, мой фюрер, не выбирает, где ему служить, – сказал Мюллер. – Я беспрекословно подчинюсь любому вашему приказу, фюрер.
– Вот поэтому, Генрих, вы, и только вы, заслуживаете особого доверия.
– Мой фюрер! – сказал Мюллер. – Я уже разрешил своим служащим право отступить на север с колонной грузовиков.
– Благодарю за честность, Генрих, – сказал Гитлер. – Вы всегда вызывали у меня особое доверие.
– Почему, мой фюрер? – вопросил Мюллер.
– Потому что опыт, сила, уверенность выгодно отличали вас от остальных. Да, Мюллер, судьба отдельных людей темна, союзников выбирать мне не пришлось. Муссолини – и тот был во власти борющихся чувств, колебался, прежде чем принять твёрдое решение, и вот мы имеем лишь кусочек севера, а не Италию.
– Да, мой фюрер! – с горечью в словах вздохнул Мюллер. – С союзниками вам не повезло. Рюти, Хорти, Антонеску, Павелич, Лаваль развеялись, как дым, а клялись вам в верности. Финны тоже отреклись, уже потеряна Австрия. Теперь вот – Берлин.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Гитлер.
– Всё то же, – произнёс Мюллер. – По агентурным сведениям моих людей, в городе идут тяжёлые бои. От ужаса боев у молодых не выдерживают нервы, некоторые юнцы стреляются. Вдоль шоссе слышны автоматные очереди и разрывы гранат. Русские поспешно проводят казни немецких военнопленных, происходят массовые изнасилования девятилетних девочек и восьмидесятилетних старух. Крики насилуемых по ночам русскими солдатами женщин деморализуют защитников. – Достав из-за пазухи листок, Мюллер протянул его Гитлеру:
– Вот, возьмите и прочитайте.
Пребывавший в оцепенении от слов Мюллера, фюрер взял из его рук листок бумаги и прочитал вслух:
– «Солдаты Красной Армии! Убивайте! Убивайте! Ни один немец не невинен как среди живых, так и среди тех, кто еще не родились на свет. Следуйте совету товарища Сталина и окончательно уничтожьте фашистскую гадину в её логове! Ударьте насилием по расовой гордыне немецкой женщины. Возьмите над ней справедливый реванш!» – Оторвав взгляд от листка, Гитлер в ужасе взглянул на Мюллера, а потом спросил: – Чей это манифест?
– Манифест Ильи Эренбурга для солдат Красной Армии! – был ответ Мюллера.
– И этот еврей! – в сердцах воскликнул Гитлер. – Везде проклятые евреи. Из-за них все беды! Ради их искоренения идёт эта война. Я неоднократно пытался заключить мир, но союзники были всегда против него. Только безоговорочная капитуляция могла их устроить. Я не могу пойти на этот шаг. Моя собственная судьба не имеет никакого значения. Честно говоря, Мюллер, я потерял надежду на успешный исход переговоров, хотя Риббентроп уверяет меня в обратном мнении. Мы должны сделать всё, Генрих, чтобы преодолеть этот кризис, остаться в живых, сделать так, чтобы новое оружие принесло нам победу.
