– Я люблю такие откровенности, сэр Стюарт! Но не забывайтесь, кто вы и кто я! Да, конечно, Стюарт! Набирающая силу Америка не захочет, чтобы Сталин в древних столицах Европы культивировал свой миропорядок, но с переносом доктрины Монро в Европу мы тоже не можем согласиться. Мистеру Гарри нужны союзники, а ближайшими являемся мы, так уж исторически сложилось, и с этим фактом он будет вынужден считаться. Как бы о нас ни говорили потомки, но нация всегда будет благодарить нас за то, что во время этого страшного кровопролития, когда Люцифер пошёл войной на Сатану, мы сохранили жизнь целому поколению англичан. Именно эту цель я преследовал, оттягивая открытие второго фронта, чем не раз ужасно оскорблял Сталина. Мне было всё равно, кто будет обескровлен в этой войне – гунн или славянин. В живых остались миллионы солдат, что остались на Острове!
Черчилль приподнял голову и всмотрелся в лицо Мензиса. Там он прочитал полное понимание того, что было им сказано.
– Мы потеряем Берлин, сэр Стюарт! – Черчилль опять вернулся к больной для себя теме. – Это плохо! Мне жаль не Гитлера, этот мерзкий негодяй, надеюсь, будет схвачен и предстанет перед Международным трибуналом! Мне жаль немцев, что останутся под пятой Сталина. И твоя задача как главы МИ-6 заключается в нахождении тех немцев, кто яростно ненавидит большевизм и вследствие этого в будущем станет нашим союзником.
– Жаль, что в своё время мы не прислушались к Канарису! – в словах Мензиса проглядывалось сожаление. – Он ведь предупреждал нас, чем может обернуться катастрофа, чей апогей переживают сейчас все немцы. Чертовски отважный и чертовски невезучий человек!
– Но, как мне известно, Гитлер казнил его! – произнёс Черчилль.
– Увы, это так, господин премьер-министр! – согласно кивнул головой Мензис. – Для нас, попади он в наши руки, он стал бы бесценным трофеем, но бег истории рассудил по-своему. Согласно донесениям нашего агента, который до сих пор пребывает в Берлине, катастрофа для Канариса наступила, когда в феврале 1944 года он сделал доклад Гитлеру о положении на Восточном фронте. Фюрер слушал адмирала, говорят, пристально наблюдал за ним, а потом случилось нечто невообразимое. Гитлер опрокинул стол, бросился к Канарису и своими руками вцепился в его мундир.
«Вы что, пытаетесь сказать мне, будто я проиграл войну?» – в истерике кричал Гитлер. И снял его с должности, а сам абвер расформировал и передал его в ведомство Гиммлера, а если говорить конкретно, то в руки Шелленберга.
– Шелленберг! – поморщился Черчилль. – Не желаю о нём слышать ничего. Да, сэр Стюарт! Видно, не сладко приходится этому вашему агенту. Интересно, кто он?
– Не он, а она! – поправив Черчилля, улыбнулся Мензис.
– Она? – от удивления у Черчилля отвисла нижняя челюсть.
– Да, господин премьер-министр! – перестав улыбаться, с серьёзным видом подтвердил Мензис. – Она!
И полковник протянул Черчиллю пачку фотографий.
– Это конфиденциальная информация, – предупредил Мензис. – Но в целях тайны, не раскрывая её имени, скажу, что она является женой одного немецкого дипломата. На нашу разведку стала работать недавно, но поставляемая ею информация для нас является надёжной и не требующей перепроверки, так как дезинформация исключена. Достаточно будет сказать, что она поступает к ней от одного источника, весьма близкого к окружению Гитлера. На гонорары я не скуп, а за информацию такого рода эта дама от МИ-6 получает приличное вознаграждение.
– Держите меня в курсе, сэр Стюарт, насчёт донесений вашего очаровательного агента в Берлине! – с улыбкой возвращая фотографии Мензису, сказал Черчилль.
– Непременно, господин премьер-министр!
– Надеюсь, сэр, что она не дезинформирует вашу службу и не является двойным, если не тройным, агентом. Будет потеха, если этот досадный прокол, в первую очередь, ударит по вашей репутации, сэр, а всем спецслужбам мира станет известно, что она получала жалованье не только от вас, но и от Лаврентия Берии!
– Согласен с вами, господин премьер-министр! – произнёс Мензис. – Вряд ли такое возможно, но ваши опасения резонны. В наш век возможен и не такой шпионаж. Как бы то ни было, сэр, но английская разведка никогда не забывает сохранять открытыми каналы связи с противником.
– Вероятным противником, сэр Стюарт! – словесно уточнил Черчилль и ухмыльнулся: – Такой канал связи в виде ящика коньяка со мной поддерживает Сталин!
Сталин трезво оценил создавшуюся обстановку в Берлине и, недолго раздумывая, по телефону вызвал к себе на ковёр генерала Антонова.
– Товарищ Антонов! – обратился к нему Сталин. – Как я вижу, военные пока не оправдывают доверия, оказанного им партией и советским народом. Вы можете мне, генерал, простыми словами объяснить, почему вы не взяли Берлин к 22 апреля, а всё ещё бьётесь с врагом?
Антонов на себе почувствовал, как от этих хлёстких слов Сталина у него по спине пробежал холодок, но постарался ответить так, чтобы успокоить подозрительность Хозяина:
