Пока обескураженный Кемпке готовил бензин, в кабинете Гитлера Линге расстелил на полу серое одеяло и, воспользовавшись помощью Людвига, завернул в него тело двойника, предварительно сняв с его руки часы. Ему даже почудилось, бывает же такое, что у двойника пульсирует вена на виске. Они приняли решение повременить, и Людвиг под пристальным взором камердинера стал искать стреляную гильзу. Он хотел сохранить для потомков вещественное доказательство героической смерти Гитлера. Но как он ни старался, в пределах кабинета гильза так и не обнаружилась. Махнув рукой на это, он, вместе с Линге подняв тело, потащил его через прихожую в центральный проход – к выходу в сад. К ним присоединились остальные. Идущие за телом «Гитлера» Геббельс, Кребс и Бургдорф видели ноги от голени в хорошо знакомых брюках, чёрные носки и чёрные полуботинки. Но лицо «фюрера», – что за небрежность, – было прикрыто одеялом, и как следует рассмотреть его они не могли. За ними шёл Борман. Он нёс на руках мёртвую «Еву». Её светлые кудри свешивались вниз. Кемпке, став невольным наблюдателем сцены выноса тел, поразился такому зрелищу и про себя подумал: «Она же, как и я, ненавидела Бормана. Он причинил ей много зла, так как она давно знала, что в борьбе за власть он устроит любую интригу. И вот он несёт её к смертному одру. Или здесь творится что-то странное?.. Нет. Она не должна быть в его руках…»
Приняв такое решение, Кемпке подошёл к Борману и молча забрал тело женщины из его рук. Но с ним далеко он не ушёл. На лестнице тело у него перенял Гюнше. Он и вынес потом труп в сад.
Поднявшись по лестнице и выйдя наконец к запасному выходу, участники погребального шествия вынуждены были несколько минут простоять на площадке. Никто из них не рискнул выйти в сад. Кругом рвались снаряды и горели искореженные деревья. Выглядя испуганным, у дверей запасного выхода стоял офицер Хофбек и зачарованно смотрел на происходящее. Тела уложили на грязный щебень, в двух метрах от запасного выхода у стоявшей возле недостроенной сторожевой будки бетономешалки. Похоронам мешал усиливающийся артобстрел. Кемпке открыл канистру с бензином и вместе с Гюнше и Линге ждал момента, чтобы как можно ближе подойти к трупам и облить их горючим. Когда он на короткое время, но наступил, они с канистрами, рискуя жизнью, сорвались с места, подбежали к трупам и облили их бензином. В воздухе сада висела плотная пелена дыма и пыли. Пыль и грязь покрывали их. Вокруг свистели осколки. Их то и дело обсыпало землёй. Едва они успели это сделать, рядом с ними разорвалось несколько мин, что подстегнуло их решимость стремглав броситься назад, в укрытие запасного выхода. Ожидание, пока утихнет огонь, длилось полчаса, но артобстрел, как нарочно, продолжался. Геббельс и Борман стали на глазах всех терять терпение.
– Не бросить ли нам гранату, партайгеноссе Борман? – спросил Геббельс.
– Это же тело фюрера, доктор Геббельс! – взбунтовался Кемпке. – Я жалею, что в бункере не нашлось ни одного знамени для воздания последних почестей фюреру. Гюнше! – обратился он к адъютанту. – Возьми тряпку, что валяется рядом с пожарным шлангом, и смочи её бензином.
Гюнше так и сделал. Тряпка быстро пропиталась горючим.
– У вас нет спичек? – поинтересовался Кемпке у группы.
Геббельс, молча, вынул из кармана коробок и протянул его водителю. Кемпке зажёг спичку, сунул её в тряпку и швырнул канистру на облитые бензином тела. Поднялся столб огня, а к небу пошли клубы чёрного дыма. Огонь стал медленно пожирать тела. Участники погребальной процессии, нацистским приветствием отдав «Гитлеру» честь, один за другим последовали в глубь бункера. Смрад горящих останков заставил их это сделать побыстрее.
В расстроенных чувствах покинув церемонию прощания, фрау Юнге мчалась по лестнице, что вела в верхнюю часть бункера. На полпути она неожиданно остановилась, увидев на ступеньках лестницы детей Геббельса. Они сидели потерянно и без присмотра.
– Дети! Что вы здесь делаете? – удивилась секретарша.
– Тётя Труди! – заговорил Гельмут. – О нас совсем забыли, не накормили обедом. Мы все вместе решили отправиться на поиски родителей, тёти Евы и дяди Адольфа.
– Нет, дети! Так не пойдёт! – поняв, в чём тут дело, заявила Юнге. – Пойдёмте ко мне, я вас накормлю. У взрослых сегодня столько дел, что у них просто нет времени.
И она повела шестерых детей в малый конференц-зал. Некоторое время спустя она усадила их за круглый стол, где ещё стояли остатки банкета. Открыла банку вишнёвого варенья, быстро сделала для проголодавшихся детей пару бутербродов.
– Тётя Труди! – уписывая за обе щёки бутерброд, проговорила Хельга. – Бункер очень надёжен. Мы с папой и мамой находимся тут в безопасности. Мне даже доставляет удовольствие слышать взрывы над головой. Мы же не знаем, не правда ли, тётя Труди, что с нами ничего не случится?
Вдруг они услышали громкий хлопок, похожий на выстрел. Он был такой громкий и близкий, что дети замолкли, прислушиваясь.
– Прямое попадание! – подняв голову, радостно воскликнул Гельмут и уточнил: – В яблочко!
