Новоявленный нацистский фюрер тяжело посмотрел на Геббельса, подумав про себя: «Боже мой! Видел бы Адольф твоё паническое выражение лица, доктор Геббельс, но он в бегах. Напоследок и Мюллер учудил, дурак, перегнул палку. Когда сжигали двойника, он заметил у забора, что находился у стены МИДа, двух гражданских. Поляки. Они случайно там появились и могли, останься они в живых, разболтать о том, что увидели. И приказал Зигфриду застрелить их как ненужных свидетелей. Опять кровь! Когда же весь этот кошмар кончится?! А насчёт Геббельса фюрер был прав. И это глава правительства? Нет! Он скорее подходит для роли пропагандиста, но политик из него никакой. Но у него есть плюсы. Его аргументы могут убедительно подействовать на Сталина. Пора тебе, фюрер Борман, напомнить ему о его письме фюреру, что он настрочил для него в 1944 году!».
Борман, как никто другой в бункере, понимал, что наступил решающий момент, когда в целях операции прикрытия ему следовало бы прагматично использовать давние идеи Геббельса о возможности переговоров с русскими. О своём же намерении прорваться из Берлина он не поставил в известность Геббельса. И ему надо было сказать это так, чтобы новый рейхсканцлер проникся важностью своего намерения и не заподозрил подвоха. Кашлянув в кулак и устремив на Геббельса взгляд, Борман произнёс: – Очень просто, доктор! Напрягите свои извилины. Неужели в этот тяжёлый для Германии час новый рейхсканцлер не найдёт выхода из катастрофы? Я мало в это верю, но как старый товарищ по партии напомню вам, Йозеф, что в прошлом году в письме фюреру вы были более искренни, нежели после его героической кончины.
– Ну, конечно же, Мартин! – лицо Геббельса просветлело. – Ты гений, а я не настолько ещё глуп, чтобы заканчивать жизнь самоубийством. Конечно. Сталин кажется мне бóльшим реалистом, чем англо-американские безумцы. В тяжелейших условиях он мобилизовал свой народ на борьбу с нами.
– Я давно об этом знал, Йозеф, но, кажется, наступил момент истины, и он настоятельно требует от вас изложить на совещании, где вы будете участвовать в новом качестве, свои мысли. История запомнит вас гением, Геббельс. Дерзайте!
Всех, кто пришёл на это совещание, первое без участия Гитлера, будоражил вопрос: как быть дальше?
Особо активными были Борман, Кребс, Бургдорф, Науман и Аксман.
– Господа! – первым стал выступать с речью Борман. – Прежде чем рейхсканцлер начнёт своё историческое выступление, хочу сказать вам, что я, как и Доктор философии, предлагаем план заключения мира с русскими. Несколько часов дадут нам возможность всё хорошенько осмыслить и принять ответственное решение. К сожалению, других вариантов в такой критической ситуации, что имеется у нас сейчас, не предвидится. Пожалуйста, рейхсканцлер, начинайте!
