– Об этом я подумал первым делом, но… – Валентиныч потряс в руке «Идиотом», – ассортимент больно необычен! Эту пачку я добыл совершенно случайно, можно сказать, украл, и ничего подобного в открытую на Скале не обращалось. Но и без нее странностей много: мясо, отдающее химией, макароны мудреной формы. Дрим убеждает, что эти еще с давнишней гуманитарной помощи Солнечного, остатки. Но, во-первых, года идут, а «остатки» не иссякают, а во-вторых, я в жизни ничего подобного в Солнечном не видел!
Игорь вспомнил про «Крутую тусовку», провалившуюся в глубины подсознания под мерное течение дядькиного рассказа.
– Они нашли там склад со жратвой, вот что! И склад не нашенский, очевидно, – убежденно заявил Валентиныч, прежде чем Игорь придумал хоть одно объяснение неимоверному феномену чипсов на Скале. – Для капиталистов здешние места – крайний северо-восток, для нас близкий юго-запад. Их поисковые партии наверняка добирались до оконечностей плато и в районе Скалы устроили солидную закладку провианта. Тут же медвежий угол! После Пакта о разделе зон развития они отказались от северных экспедиций, закладку забросили, а землетрясение ее вскрыло! Как думаешь?
– Правдоподобно, – задумчиво потер подбородок Кремов. – Дайте-ка посмотреть еще раз.
Упаковка выглядела очень старой, таких в своем сне Игорь не видел. Впрочем, он с раздражением отмел виртуальные воспоминания как навязчивый шлак. Мало ли что он понапридумывал себе на Ложе! Почему это должно совпадать с реальностью всамделишного Мегаполиса? Может, именно такие чипсы там сейчас выпускают, а не образцы из убогого магазинчика дяди Ашота близ офиса «Пули»? Каков он, настоящий Мегаполис, вообще?
На упаковке столбцами мелкого шрифта струилась информация о составе продукта, производителе и дате изготовления. 1962 год! Да эта «тусовка» старше всего сущего! Старше Земли и человеческой истории! «Наверное, Валентиныч прав, – подумал Игорь, – похоже на провизию первых поселенцев».
Валентиныч вновь спрятал вещь, которой здесь не должно было быть, в «Идиота» и теперь молчал, глядя на раскаленную спираль обогревателя.
Вот чертовщина! На контакт с Мегаполисом не похоже, Солнечный обеспечивал своим границам хирургическую стерильность. Если б капиталисты попробовали сунуться на Скалу, советская армия узнала бы об этом еще на этапе планов. Лазутчиков неизбежно схватили бы, и Нервы однозначно поучаствовали в допросах. Игорь – Нерв не последнего ранга, а учитель и подавно, тайно ДОТ такое бы не провернул.
Выходит, все же закладка. Если и впрямь она огромна, становится понятным норов «Альтернативы»: пусть не сами, пусть удачей, но получили продуктовую независимость от города-прародителя. Теперь уплетают тысячелетний импортный фаст-фуд и строят далеко идущие планы. Планы, планы… В чем они? Какая перспектива у Дрима и его банды? В Солнечный их не пустят, сидеть на Скале даже с неисчерпаемым запасом еды – не самоцель, так что же? Неужели смысл альтернативной борьбы лишь в демонстрации ненависти?
Голова наливалась свинцовой тяжестью, Кремов ощутил, с каким трудом дался ему последний прожитый день: утро он встретил дома, в естественной и любимой среде, а вечер провел в буре напряженных событий за пределами Солнечного. Контраст получился сильным. Впрочем, бывало и круче, например в четвертой северной экспедиции, когда в полный рост вставала проблема элементарного выживания людей. Четвертой для Игоря, первой для Кати. Как-то у нее дела сейчас?
Нерв развернул спальник и укутался в него прямо на матрасе. Валентиныч, не проронив ни слова, вернул книгу на место и тоже улегся.
Итоги поездки на Скалу не впечатляли. Порошка раздобыть не удалось, «Борзой» поврежден и в «альтернативщиках» Игорь разочаровался. Здесь все оказалось слишком мутным и с гнильцой. За красивой вывеской, провозглашающей свободу и равенство, процветает старая добрая мышиная возня, заквашенная на ребяческих прозвищах, животной злобе и жажде власти. Пресно, неприятно, вторично.
«Об этом нужно обязательно рассказать Евгению Митрофановичу, – подумалось Кремову. – Наверняка Нервы начнут изучение местного контингента, интересный материал сформировался в резервации». Правда, эти мысли не вызвали особого энтузиазма и безропотно уступили место тревоге. Игорь ворочался, не в силах избавиться от ее навязчивого присутствия. Что делать дальше? К кому обращаться за помощью? Подкатывала тоска по семье. Разлука с Мариной, Аей и Назаром все явственнее проглядывала в ближайшей перспективе. Игорь сделал усилие над собой, пытаясь прогнать дурные мысли. Стало ясно, что причина в чем-то другом: на заднем плане оказались и порошок, и перепрофилирование, и ДОТ со своим бездушием, и даже разлука с любимыми людьми.
